Цитаты из книги Последний дюйм

Нис знал о розни, существовавшей между рыбаками и ловцами губок. Ловцы губок были низшей кастой, подонками народа. У рыбаков ловля губок считалась недостойным занятием. Это был трудный и неблагодарный промысел. Люди шли в ловцы губок с отчаяния. Или же в надежде обрести независимость в обособленной жизни. Ловцы губок жили на маленьких скалистых островках. Только летом они перекочевывали на побережье. Для такой деревни, как Литтос, принять их в качестве равных было нарушением устоев.

"Война -лучший стимулятор любви, потому что цена, которую, может быть, придется заплатить, всегда у вас перед глазами."

"Есть люди, которые всегда идут туда, куда зовет их долг. Том был одним из таких."

"Каким-то незащищенным участком мозга я угадывал, что лучшие мои зрелые годы будут отданы войне. И все наши парни, вплоть до последних тупиц и олухов, чувствовал это, но в отличии от других, Том знал, почему нам придется воевать и за что."

"Вот я и написал эту повесть про юношу, который жил в иную пору, с иными нравственными идеалами, но окрыленный самой высокой надеждой. Он хотел спасти мир и пал, сражаясь за его спасение."

"На мой взгляд, самая большая угроза, нависшая под Диком, заключается в идейной пустоте. Ведь основные заботы нашего времени - физическая безопасность и материальное благополучие, других почти нет"

"Он только-только прикоснулся к жизни ощутил ее трепетное биение, только-только по-новому посмотрел вокруг себя, и первая сложность, вставшая перед ним, состояла в открытии, что наш исповедующий равноправие австралийский городок лишь ждет случая раздавить и стереть в ничто его, как и всякого другого".

"Вчерашний мальчишка почувствовал силу обстоятельств, которые жизнь громоздит перед взрослым мужчиной, и ему захотелось хоть чем-нибудь выразить свой протест против тупой и жесткой силы, свое нежелание подчиниться ее нежданно мощному напору"

"Я и сейчас вспоминаю этот год как самый счастливый в моей жизни, а Том уже будучи летчиком, в 1940 году, говорил мне, что только верховая езда давала ему то же ощущение полного, безграничного блаженства, которое он испытывал за штурвалом самолета."

В жизни можно сделать все что угодно, если только не надорваться.

Никогда не знаешь, на что ты способен, пока не попробуешь.

— Твой австралос умеет управлять парусом? — Нет. — И этот тоже нет. Откуда только они, такие? — Оттуда, где нет моря. — Не могу понять, что за люди, дикари какие-то.

— Будут искать виноватого, — сказал Нис Стоуну. — Я знаю, — сказал Стоун. — Мы возьмем рубашку Энгеса и бросим ее на мосту. Стоун перевернул Берка на спину и стянул с него зеленую австралийскую рубашку, которую сам ему дал. Он прикрыл его буркой. Потом снес рубашку на мост и кинул на парапет. Нис объяснил Спада, в чем дело. Это была примитивная хитрость, но нужно было показать, что часового убили австралийцы, а не жители деревни.

— Мой отец не умел ни читать, ни писать, и он участвовал в восстании против Метаксаса. Он хотел, чтобы я научился читать и писать. Когда он бывал на Кипре, он часто оставлял меня в греческих школах, где учили священники. Там я и научился английскому языку — Кипр ведь принадлежит англичанам. И религии меня там тоже учили. Потом отец приезжал, брал меня с собой на каик и вышибал всю религию у меня из головы. Он даже в этих делах был мятежником.

Все боятся, но только тот, кто умеет одолеть свой страх, не попадёт из-за него в беду. Не боятся - это значит просто уметь одолеть страх в себе.

Последний дюйм, который разделяет всех и вся, нелегко преодолеть, если не быть мастером своего дела. Но быть мастером своего дела — обязанность летчика, а ведь Бен был когда-то совсем неплохим летчиком.

Нельзя терять рассудок и непрерывно делать глупости!

   — В жизни можно сделать все что угодно, Дэви, — произнес он слабым голосом, — если только не надорвешься. Не надрывайся…