Цитаты из книги Рассказы

"Когда же вечером крестьяне по обыкновению собрались перед фарой, они услышали, к своему изумлению, что из спальни пана фараржа доносятся звуки песни о лесных девах и о зелёном вине, распеваемой не одним, а двумя голосами, причём тот, второй, незнакомый голос был намного сильнее..."

"Лежащий перед ним молитвенник оставался нераскрытым, и вместо вечерней молитвы в тихой комнате раздавались удивительные звуки, свидетельствующие о том наслаждении, с каким он пил маленькими глотками зелёную искрящуюся влагу."

"Отец сидел в старом, выцветшем кресле и ласково говорил, улыбаясь, что пришла зима, уже рождественский пост, но из-за зимы прихожане не должны забывать ходить в костел и помогать бедным. Затем он добавлял несколько слов о рождестве, которое уже не за горами, и вдруг куда-то исчезал.

Через минуту он возвращался с корзиной бутылок и начинал раздавать прихожанам свое зелёное вино лесов, свое земляничное вино."

"Но не зажигающие проповеди, вливающие умиротворение в души добродушных крестьян, не набожность снискали ему бессмертную славу в Домбровицах, в округе да и в самом Тарнове, а его зелёное вино, о котором он сам иногда с восторгом говорил, что оно кровь его сердца, экстракт его мыслей, детище его разума."

Застенчивость — наихудшая черта человеческого характера.

"С каноником Можевским Борунский жил в ладу. Редко каноник сердился на него или делал ему внушение. Правда, каноник имел обыкновение говорить: "Тадеуш, вы осел, только я не хочу этого сказать"."

И, как всегда бывает, одни люди копали, а другие за ними смотрели. Те, кто смотрел, от работы больше уставали, потому и денег им больше платили. В общем-то все было по справедливости.

— Несколько лет тому назад в Триесте приговорили к смерти через повешение одного итальянца, он подал апелляцию, и прошло целых три месяца, пока его повесили. Я получил тогда пропуск, ведь мне ещё не приходилось видеть казни, но, к сожалению, накануне я лёг поздно и проспал. Ходила моя жена, но не получила никакого удовольствия, потому что итальянец даже не дёргался. — Однажды в Шопроне я видел, как вешали цыгана, — сказал архитектор. — Тот сильно дёргался. — Такая уж у них беспокойная натура.