Цитаты из книги Отверженные

Астурийские крестьяне утверждают, что среди детёнышей волчицы всегда бывает один волчонок, убиваемый матерью, так как иначе он съел бы всех остальных волчат.

Освобождаются от каторги, но не от приговора.

Старая уловка, которую знала уже Ева с первого дня творения и которую знает всякая женщина с первого дня своей жизни. Губы её отвечали одному, глаза - другому.

«Где есть уверенность, там кончается слепота»

Первый сон приходит легче, чем второй.

Если у человека было много разных впечатлений днем, если множество мыслей тревожило его ум, он легко засыпает с вечера, но когда проснется, ему уже не уснуть. Первый сон приходит легче, чем второй.

Не найдись на свете хоть один любящий, солнце угасло бы.

Те, кто удручен горем, не оглядываются назад

Существовал ли я до рождения? Нет. Буду ли я существовать после смерти? Нет. Что же я такое? Горсточка пылинок, соединенных воедино в организме. Что я должен делать на этой земле? У меня есть выбор: страдать или наслаждаться. Куда меня приведет страдание? В ничто. Но я приду туда настрадавшись. Мой выбор сделан. Надо либо есть, либо быть съеденными. Я ем. Лучше быть зубом, чем травинкой.

Будьте милосердны к несчастным, будьте снисходительны к счастливым.

Признаемся откровенно - у каждого есть свои личные интересы, и вовсе не преступно отстаивать и защищать их...

Когда ты влюблен, как тигр, нетрудно драться, как лев.

Люди! Сочиняйте законы, сколько вам заблагорассудится, но берегите их для себя!

Всем известна повадка кошек останавливаться у приотворенной двери и прохаживаться между ее створок. Кто из нас не говорил кошке: "Да ну, входи же!"

Жан Вальжан улыбнулся одной из своих редких улыбок, напоминавшей солнечный луч на зимнем небе.

Они были из тех людей, доблесть коих возрастает с уменьшением их численности.

Когда мир страждет от чрезмерного бремени, мрак испускает таинственные стенания, и бездна им внемлет.

Что же касается нас, то мы, предоставляя историкам спорить между собою, останемся лишь далеким зрителем, идущим по долине любознательным прохожим, который наклоняется над землей, удобренной трупами, и принимает, быть может, видимость за реальность.

Когда особенно необходимо связать все нити размышления с мучительными подробностями действительной жизни, тогда-то эти нити и рвутся чаще всего.

Допустить ошибку, совершаемую судьбою и людьми, не помешать этому, участвовать в ней своим молчанием, словом, ничего не делать – значит все делать! Это последняя ступень недостойного лицемерия! Это преступление, низкое, подлое, коварное, мерзкое, гнусное!