Цитаты из книги Отверженные

Они привыкли рассматривать общество как среду, убивающую их, как роковую силу, и о своей свободе они говорят так, как принято говорить о своем здоровье. Арестованный человек – больной; человек осужденный – мертвый.

Для них идея человека неотделима от идеи тьмы. Ночь – потьмуха; человек – тёмник. Человек – производное от ночи.

Кеб брешет, сдается, пантенова тарахтелка дыбает по оксиму – собака лает, должно быть, дилижанс из Парижа проезжает по лесу. Фраер – балбень, фраерша – клевая, а баруля фартовая – хозяин глуп, его жена хитра, а дочь красива.

Потьмушники мозгуют стырить клятуру под месяцем (бродяги ночью собираются украсть лошадь).

Если ему случалось – а с кем это не случается? – вздыхать иногда: «Ах, будь я богат!» – то он говорил это отнюдь не как старик Жильнорман, заглядываясь на какую-нибудь красотку, а любуясь старинной книгой.

Ватерлоо – это первостепенная битва, выигранная второстепенным полководцем.

Иногда увиденное овладевает вами и как бы вцепляется в вас.

Этот объезд должен был продлить ужасный путь на три или четыре дня,но,чтобы уберечь августейшую особу от неприятного зрелища,можно,разумеется,продолжить пытку.

Аппетит приходит с любовью.

Желание побродить свойственно всем людям, желание фланировать - только парижанам.

Границ Парижа не укажешь, их нет. Из всех городов лишь ему удавалось утверждать господство над своими подъяремными, осмеивая их.

Париж — синоним космоса. Париж — это Афины, Рим, Сибарис, Иерусалим, Пантен. Здесь частично представлены все виды культур и все виды варварства. Отнять у Парижа гильотину — значило бы сильно его раздосадовать.

Чело Парижа повторяет все черты вселенского лика.

Что касается монастырей, то это вопрос сложный. Цивилизация осуждает их, свобода защищает.

В этом мире есть два существа, испытывающие равный по силе глубокий внутренний трепет: мать, нашедшая ребенка, и тигр, схвативший добычу.

Всюду, где на окраине столицы появляется железнодорожная станция, умирает предместье и рождается город. Кажется, что вокруг этих крупных центров движения от грохота мощных машин, от дыхания чудовищных коней цивилизации, пожирающих уголь и изрыгающих пламя, земля, полная новых ростков, дрожит и разверзается, готовая поглотить древние жилища человека и породить новые. Старые дома рушатся, новые дома воздвигаются.

Но куда бы трактирщика ни забросила судьба, ему надо было прокормиться.

Но привычка грабить пускает глубокие корни.