Цитаты из книги Отверженные

Как легко, владея ложною целью жизни - счастьем, забываешь истинную цель - выполнение долга!

Под кровлями его чердаков скрываются горькая нищета и яркие незаурядные умы. А нет ничего опаснее столкновения этих двух крайностей: ума и нищеты.

Человек, бывший мрачно настроенным при Аустерлице, был весел при Ватерлоо. У самых великих избранников судьбы происходят иногда подобные противоречия. Наши радости часто бывают призрачны.

Никакой лес не спрячет так хорошо человека, как толпа.

Сторонником какой же партии был он? Партии человечества. Из всех представителей человечества он отдавал предпочтение французам; из всей нации - народу, а из всего народа - женщине. К женщине он питал наибольшее сострадание.

В глубоких тайниках ханжества всегда найдется некоторый запас любопытства к амурным делам.

Им владела одна только страсть – справедливость и одна только мысль – ниспровергнуть стоящие на пути к ней препятствия.

Мы живем в обществе, окутанном мраком. Преуспеть - вот высшая мудрость, капля за каплей падающая из тучи корыстных интересов, нависшей над человечеством.

Человеческая мысль не знает границ. На свой страх и риск она исследует и изучает даже собственное заблуждение. * Города создают кровожадных людей, потому что они создают людей развращенных. Горы, море, лес создают дикарей; они развивают суровость нрава, не всегда уничтожая человечность. * Он понял что совершил безумный поступок, схватив за горло общество и вообразив, что можно уйти от нищеты с помощью кражи; что, так или иначе, выход, который вел из нищеты в бесчестие, - дурной выход.

Страшно подумать, что приходит минута, когда нищета разъединяет. Были приятелями, а стали друг для друга прохожими.

Если нам что-либо не по душе, - молвил Жан Вальжан, - это не дает еще права роптать на богу.

...когда попадаешь самому себе в руки, из них нелегко вырваться.

«В одной восточной сказке говорится, что бог создал розу белой, но Адам взглянул на нее, когда она распускалась, и она застыдилась и заалела. Мы принадлежим к тем, кто смущается перед молодыми девушками и цветами, мы почтительно преклоняемся перед ними.»

Вище правосуддя - це совість.

На небе больше радуются одному раскаившемуся грешнику, чем ста праведникам.

Под ударами палки, в цепях, в карцере, на тяжелой работе, изнемогая под палящим солнцем, лежа на голых досках арестантских нар, он исследовал свою совесть и стал размышлять. Он назначил себя судьей. И прежде всего призвал к суду самого себя.

Пытаться, упорствовать, не покоряться, быть верным самому себе, вступать в единоборство с судьбой, обезоруживать опасность бесстрашием, бить по несправедливой власти, клеймить захмелевшую победу, крепко стоять, стойко держаться - вот уроки, нужные народам, вот свет, их воодушевляющий.

Радость- отлив ужаса.

Если бы он мог выбирать между двумя способами просвещения масс, он остановился бы скорее на лучах познания, нежели на огнях восстаний. Разумеется, и пламя пожара озаряет, но почему бы не дождаться восхода солнца? Огнедышащий вулкан светит, но утренняя заря светит еще ярче. Очень возможно, что Комбеферу белизна прекрасного была милее, чем пурпур великолепного. Свет, застилаемый дымом, прогресс, купленный ценой насилия, не могли всецело удовлетворить эту нежную и глубокую душу.