Цитаты из книги Пирамида. Наследники

— Кто мы? Люди? Или зверье? Или дикари? Что про нас взрослые скажут?

Пока светло, мы ещё храбрые. Ну а дальше что?

"... дикарями быть и вообще, наверное, адски интересно."

Обретя цель, за работу взялись со страстью.

- Взрослые, они все знают, - сказал Хрюша. - И они не боятся в темноте. Они бы вместе чай попивали и беседовали и все бы решили.

– Зверя – бей! Глотку – режь! Выпусти – кровь!

Здесь волны не ходили, они не шли никуда, просто вскидывались и обрывались, вскидывались и обрывались.

Живя среди людей, усердствуй в любви, Ибо любовь – начало и конец сердца.

Из поучений Пта-хотепа

Важные утверждения, чтобы они дощли до всех, надо повторить хотя бы дважды.

Что есть - то и есть, и всегда понятно что к чему, а если чего не так, на все люди есть, чтоб разобраться.

Зверь — это внутри нас самих.

Лидерство без понимания ответственности превращается в тиранию.

Мы, как дети, быстро теряем рассудок, когда страх берёт верх.

"—  Никто тебе не поможет. Только я. А я — Зверь."

На вершине горы крылато кружили и бились, раздирая Саймона, страсти.

Для всякой ссоры нужны двое.

– Оливер, мой милый, и не спорьте! Вы наверняка уже играли на сцене! Мм? – Нет. Честное слово. – Даже в школе? – Меня пробовали, но я провалился. – Сударыня, поздравляю вас с таким сыном.

Здесь, невидимый, но строгий, витал запрет прежней жизни. Ребенка на корточках осеняла защита родителей, школы, полицейских, закона. Роджера удерживала за руку цивилизация, которая знать о нем не знала и рушилась.

Лохматилась у кораллового рифа белая кипень прибоя и дальше тёмной синью стлалось открытое море. В неровной дуге кораллов лагуна лежала тихо, как горное - разнообразно синее, и тенистозелёное, и лиловатое. Полоска песка между пальмовой террасой и морем убегала тонкой лукой неведомо куда, и только где-то в бесконечности слева от Ральфа пальмы, вода и берег сливались в одну точку; и, почти видимая глазу, плавала вокруг жара.

Она знала так много, она жила на свете так долго, ощущала многое такое, о чем он мог лишь смутно догадываться - словом, она была женщина.