Цитаты из книги La promesse de l'aube

После этого, вновь поцеловав руки дамам, поклонившись, щелкнув каблуками, я весело мчался к дровяному складу, где, нахлобучив бумажную треуголку и вооружившись палкой, защищал Эльзас-Лотарингию, шел на Берлин и завоевывал мир вплоть до полдника.

Я так долго лежал не шевелясь, что пеликаны с бакланами окружили меня плотным кольцом, а волны даже принесли тюленя к моим ногам.

У меня дома нет животных, потому что я слишком легко привязываюсь, так что, все взвесив, предпочитаю привязаться к Океану, который не умрет так скоро.

Мне было так хорошо жить в свете ее глаз, что с тех пор я не знал, куда деться.

Мне порой кажется, что сам я продолжаю жить только из вежливости, и если еще позволяю биться моему сердцу, то единственно из-за своей неизменной любви к животным.

Должно быть, где-то подле нас держала весы честная рука, и окончательная мера могла быть только справедливой, ведь боги не играют с материнским сердцем краплеными картами.

-  Ты ее по-настоящему любишь? - Нет. Люблю, но не по-настоящему.

Я не раз пытался разузнать что-нибудь о ней, но вагон без колес — не слишком надежный адрес в мире, где все перевернулось вверх дном.

Психоанализ принимает сегодня, как и все наши идеи, какую-то изуверски-тоталитарную форму и пытается заковать нас в колодки собственных извращений.

Мне не удалось исправить мир, победить глупость и злобу, дать людям достоинство и справедливость, но я все-таки выиграл турнир по пинг-понгу в Ницце в 1932 году и все еще делаю каждое утро дюжину отжиманий, так что пока рано отчаиваться.

Так, отбросив поочередно музыку, балет и живопись, мы смирились с литературой, несмотря на венерическую опасность.

Может, ты и гений, но тогда они уморят тебя голодом.

Я вдруг подумал, что мир определенно сбивает с толку. Это была первая взрослая мысль, которую я помню.

Тем более странно считать, что человек абсолютно открыт и не составляет загадки для своих друзей.

В конце концов, я тоже немного поляк если не по крови, то хотя бы по тем годам, что прожил в его стране, — какое-то время у меня даже был польский паспорт.

А мой дорогой друг Бимон, примчавшийся из Ливии - проведать меня, потом сказал мне, что нашел шокирующим и даже неприличным упорство, с которым я цеплялся за жизнь. Я, по его мнению, перебарщивал.

Філош, бог ницості, упередження, зневаги, ненависті — вистромивши голову зі свого віконця консьєржки на вході у світ людей, він кричить: "Брудний американець, брудний араб, брудний єврей, брудний росіянин, брудний китаєць, брудний негр" — це організатор масових заворушень, війн, лінчувань, цькувань, вправний діалектик, батько всіх ідеологічних течій, великий інквізитор і аматор хрестових походів; це один з наймогутніших богів, до якого найбільше дослухаються.

Мерзавка, бог абсолютних істин ... це наш найдавніший бог і пан; він так давно розпоряджається нашою долею, що зробився багатим і шанованим; щоразу, як він убиває, катує і гнобить в ім'я абсолютних істин — релігійних, політичних чи моральних, половина людства розчулено лиже йому чоботи; це його надзвичайно тішить, бо він чудово знає, що абсолютних істин нема.

Тотош, бог безглуздя ... сьогодні він дедалі частіше криється серед чистої науки і нерідко можна побачити, як він схиляється над плечем наших науковців; з кожним ядерним вибухом його тінь підіймається над землею трохи вище; його улюблений фокус — надати дурниці геніальної форми і завербувати великих людей з-поміж нас, щоб забезпечити наше саморуйнування.