Цитаты из книги La promesse de l'aube

«В одном из таких писем, написанном энергичным почерком и крупными буквами с наклоном вправо, которые, казалось, вот-вот бросятся на врага, она просто заявляла, что «Франция победит, потому что это Франция», и я до сих пор считаю, что никто более верно не предсказал наше поражение в 1940-м и лучше не сформулировал нашу неподготовленность.»

«Тогда же я встретил очаровательную шведку, о каких мечтают во всех странах с тех пор, как мир подарил людям Швецию.»

«Я отчаянно рисовался на Кур-Мирабо и скоро прославился на юрфаке как поклонник Фрейда, о котором я никогда не говорил, но постоянно держал под мышкой его книгу.»

«Если трудно объявить мужчине, что женщина в нем не нуждается, то еще труднее сообщить маленькому мальчику, что он потерял последнюю надежду отыскать маму.»

«Сильно сомневаясь в возможности чуда, я все же продолжал верить в него. Оно могло произойти когда угодно».

«Я же, сгорая от нетерпения, помчался возобновлять свою дружбу с морем. Оно сразу же узнало меня и бросилось навстречу, лизнув мне ноги.»

«Помню, как я удивился, когда он сказал мне, что все мои желания могут исполниться, если умело взяться за дело.»

«Трудно быть артистом, не разбазарить свое вдохновение, верить в достижимость шедевра. Вечная борьба за обладание миром, жажда подвига, поиск стиля и совершенства, желание достичь вершины и навеки удержаться на ней, чтобы насладиться всем сполна.»

«При этом она хорошо знала, что чудеса случаются редко и у неба есть другие заботы. И, виновато улыбаясь, слегка подстроила чудо, предвосхищая тем самым перст судьбы, — однако в этом скорее виновата жизнь, чем моя мать.»

«В то время мне было всего четырнадцать лет, и я еще не мог заступиться за свою мать, хотя страстно того желал, поэтому я ограничился парой звонких пощечин, отвешенных почтенному коммерсанту, что и положило начало моей долгой и блистательной карьере раздатчика пощечин и снискало мне славу на весь квартал.»

«Ей был уже пятьдесят один год. Тяжелый возраст, когда единственная опора в жизни — ребенок.»

- Я хочу, чтобы тебя принесли домой в крови, ты слышишь меня? Даже если у тебя не останется ни одной целой кости, ты меня слышишь?

- Он заставлял меня читать Пруста, Толстого и Достоевского, - заявила несчастная, глядя так, что сердце разрывалось. - Что теперь со мной будет?

Я в конце концов вынужден был выбрать литературу, которая казалась мне последним прибежищем для тех, кто не знает, куда себя деть на этой земле.

Наконец-то я понял, что французы - не исключительная раса, что они не лучше меня, что и они могут быть глупыми и смешными - короче, что мы, несомненно, братья.

Попробую побыть еще немного и послушать, потому что мне все время кажется, что я вот-вот пойму, о чем мне говорит Океан.

Никогда не думал, что голос, шея, плечи, руки могут так неотступно преследовать. Я только хочу сказать, как сладко было утопать в ее глазах и что с тех пор я не нахожу себе места.

Женщины - страшные шлюхи, но их никем не заменить. У них монополия.

Мне больше нечем было платить за квартиру, и я целыми днями ходил голодный, предпочитая скорее сдохнуть с голоду, чем лишить свою мать счастливых иллюзий.