Отзывы о книге Моя Антония

Прежде всего скажу, что книга очень хорошая. Она конфликтная, идейная, ценностная, она для того, чтобы разбудить человеческое в людях.

Но - такие книги надо читать вовремя. И я не про то, что она устарела - книга как раз не устарела, и полагаю, что у неё ещё будет вторая жизнь. Я про личное, индивидуальное читательское время. В счёт идёт всё: и обстоятельства - а мне сейчас, в суетливый период, совсем не улыбалось читать о тяготах жизни европейских мигрантов в США во всех деталях и подробностях (не из-за мигрантов, из-за подробностей). И читательский контекст - а после Умберто Эко "Моя Антония", при всей её детальности, казалась очень... прореженной, что ли. Как текстура марли после текстуры вышитой парчи. Мысль моя и воображение летали между образами и деталями, не находя себе еды.

Поэтому, признаюсь, в какие-то моменты я просто листала по диагонали только чтобы не потерять общий сюжет. А сюжет хороший, добротный, и, думаю, способен сделать как раз то, для чего написан. А если читатель любит старый американский быт, то ещё и удовольствие принесёт такое чтение. Интересно, кстати, было читать о русских: мне показалось, что психология их персонажей и культурные особенности описаны достаточно здраво - без клюквы и нагнетания. Единственно осталось непонятным, зачем был введён приём "рассказ в рассказе".

А в целом - да, эту книгу надо прочесть, но есть вероятность, что эффект окажется не таким, как ожидалось. Хотя, с какой книгой не может подобного произойти?

Идею прочитать книгу Уиллы Кэсер мне подкинул Рэй Брэдбери в послесловии к "Марсианским хроникам". Он читал среди других американских классиков произведения Кэсер. Имя для меня оказалось незнакомым. Значит, пора познакомиться.

Когда Приамурье заселяли жители средней полосы России, прерии Северной Америки заселяли люди со всего мира. В штате Небраска рядом жили русские, чехи, норвежцы, немцы и чуть более коренные жители Америки. Трудно приходилось первому поколению переселенцев: голод, холод, тяжёлая работа. Грела мечта - просторный дом, сад, хороший урожай, много припасов и вера в терпение и труд, которые помогут расплатиться с долгами, вырастить детей и накопить денег на спокойную старость в городе.

Пастбища Небраски

Спойлеры присутствуют

"Моя Антония" - это воспоминания Джима Бердена о детстве на ферме у бабушки и дедушки, о временах, когда по просёлочным дорогам ездили на лошадях, а не на машинах. В то время Небраска только начала заселяться и соседями Берденов стали иммигранты из Чехии, семья Шимердов. Джим подружился с девочками из этой семьи: Антонией и Юлькой. Антония была на четыре года старше, а Юлька младше Джима. Они проводили всё свободное время вместе. Через три года семья Джима переехала в городок Чёрный Ястреб. Некоторое время спустя Антония снова стала жить рядом, работая служанкой у соседей. Она стала красивой, доброй и хозяйственной девушкой. Джим закончил школу, поступил в университет и навсегда покинул родные места. Антония тоже пошла своей дорогой. Они то встречались, то расставались, продолжая питать тёплые чувства друг к другу. Тони гордилась Джимом, а он не понимал любит ли он Антонию или нет. У девушки были подруги, тоже дочери иммигрантов. Автор нам расскажет только о Лене Лингард и Тине Содерболл. Они станут успешными и независимыми женщинами и сохранят дружбу.

Джим женился, стал адвокатом в Нью-Йорке, но его всё равно тянуло пообщаться с Антонией, подругой детства. Однажды, 20 лет спустя он решился и приехал к ней. Помните героиню Гундаревой в фильме "Однажды 20 лет спустя"? Вот примерно такую картину Джим и увидел. Антония была в окружении 10 или 11 детей (я насчитала только 8), в которых она путалась и не помнила кому сколько лет (неужели так бывает?). С точки зрения автора это счастье иметь большую и дружную семью.

"О прошлом никто не забывает, даже те, кто счастлив". Спорное утверждение. Многие забывают о прошлом, даже если не очень счастливы. Но наш Джим не забыл. Он часто вспоминает своё детство, нераспаханную прерию, девочку Антонию. Джим любит родные места, любуется из окна поезда (он постоянно в разъездах). Вместе с ним мы тоже начинаем любить бескрайние пастбища и поля, восхищаться трудолюбием фермеров, живущих на этой плодородной земле. Все работящие семьи живут в достатке. "Там, где раньше стояли старые лачуги, теперь были деревянные дома, большие красные амбары, фруктовые садики - все говорило о том, что дети здесь счастливы, женщины довольны, а мужчины сознают, что наконец-то в их жизнь пришла удача." Жаль, что это ненадолго... 

Поля Небраски

Основная проблема романа Уиллы Кэсер "Моя Антония" в том, что он безнадежно устарел. Причем практически по всем фронтам.

Когда-то давно этот роман переводили в СССР, потому что тяготы и радости сельской жизни были многим знакомы и близки. Советские люди читали "Мою Антонию" и в чем-то и ком-то узнавали себя. Роман этот, полный наивного идеализма с легким (очень легким) оттенком социализма, по духу был близок советским строителям БАМа и поднимателям целины. В общем и целом, это был полезный с идеологической точки зрения роман. С тех пор много воды утекло. Жаждущих возделывать землю и ковыряться в вечной мерзлоте сильно поубавилось. И никакими живописаниями благородного труда молодежь на село не заманишь, заманить ее можно только высокими зарплатами и отличным соцпакетом. Поэтому сейчас "Моя Антония" может быть интересна только американцам-потомкам тех пионеров Небраски, которые здесь изображены. Исключительно ностальгия.

С одной стороны, "Моя Антония" - роман, опередивший время своей бессюжетностью и кажущимся отсутствием конфликта. Здесь, по сути, нет классических завязки, развития, кульминации, спада и развязки сюжета. Просто жизнь, просто быт. Но большой ошибкой Кэсер (ошибкой с современной точки зрения) было попытаться создать произведение одновременно детское (ладно, подростковое) и взрослое. Первые части - это описания почти безоблачного детства, вернее, безоблачной картинки, которое это детство способно нарисовать на самом мрачном фоне. Мальчик Джим, за год потерявший обоих родителей, приезжает к бабушке с дедушкой на ферму в Небраску. Там он знакомится с Антонией, девочкой, живущей по соседству. Антония из семьи чешских иммигрантов, бедных, словно церковная мышь. Джим и Антония становятся лучшими друзьями, то ссорятся, то мирятся, растут вместе, взрослеют. Постепенно их пути расходятся, но между ними остается особая духовная связь. Так как рассказ ведется от лица Джима, то о жизни Антонии мы узнаем через его призму восприятия. Естественно, что когда зрелый человек, а Джима мы встречаемв возрасте за сорок, вспоминает о детстве, ему свойственно накидывать на этот период жизни флер очарования. И деревья были большими, и трава ярко-зеленой. Но что мы узнаем о Джиме, кроме его любви к деревьям и траве? Практически ничего. Он родился, жил и умер. Он потрясающе безлик, и этой своей безликостью он наделяет и других персонажей. В итоге читать о нем очень скучно, хоть Уилла Кэсер хоть и пытается разбавлять повествование разными трагическими происшествиями. Но эти происшествия до обидного не связаны между собой, и порой становится непонятным, почему автор выбрала для описания тот или иной эпизод. Опять-таки, эти разнообразные бытовые сценки способны вызвать лишь ностальгическую грусть у пожилых жителей Небраски, которые могут углядеть здесь свое безвозвратно ушедшее детство.

И еще мне кажется неправильным, ошибочным решением автора наделять почти всех героев исключительно положительными чертами. Все такие умные, честные, добрые и трудолюбивые, что глазам больно. Ну а редкие плохиши на редкость омерзительны. Эту книгу населяют не живые люди, в которых обычно разного понамешано, а именно что книжные персонажи, по-видимому позаимствованные автором у какой-то совсем уж седой американской классики. Вообще, здесь мне почудился душок религиозной литературы. Не удивлюсь, если Кэсер вдохновлялась именно ей.

Стремление изобразить жизнь дикозападных пионеров чистой идиллией сослужило произведению плохую службу. Искусственные люди, маловероятная прелесть сельской жизни, отсутствие внятного сюжета, чрезмерно пафосный тон - всё это не могло внушить мне любви к этой книге. Но надо отдать Кэсер должное - она потрясающе описывает природу, действительно переносит читателя в бескрайние поля Небраски. "Моя Антония" - своего рода гимн, объяснение в любви к родине, ее природе и истории, к ее людям. Но из красивых и проникновенных описаний книги не сваришь. Возможно, гораздо более удачной мыслью было не сшивать это всё в единый роман, а преподнести как сборник небольших рассказов, пусть и со сквозными персонажами. В настоящем же виде для классики очень бледно.

Книга про жизнь. Наверно, так, если сказать одним словом. Семья Уиллы Кэсер одно время жила в Небраске и тесно была знакома с многими семьями иммигрантов, переехавшими во второй половине ХIХ века из Европы в США. Воспоминания о том времени надолго сохранились и повлияли на формирование личности автора.

Небольшой экскурс в прошлое совершает она вместе со своим главным героем Джимми Берденом, который вспоминает детство, юность, знакомство с переселенцами, дружбу с Антонией Шимердой, девочкой из чешской семьи. Люди, приехавшие из разных стран, не оставили свои обычаи и привычки, в результате получился своеобразный микс культур и традиций, норвежских, чешских, русских, немецких, датских... Причины, толкнувшие покинуть родину, были разные, большая часть ехала за лучшей долей. В Штатах иммигранты стремились выкупить плодородные земли, чтобы обосноваться, пустить корни, если получится, то и разбогатеть за счет фермерского хозяйства. Многие по этой причине бросали якорь в Небраске.

Семье Шимерда первое время приходилось туго, жили в землянке, трудились от зари до зари, но кабы не помощь и солидарность соседей, то им бы не выжить. Так и подружился десятилетний Джимми с Антонией, которая была на несколько лет старше. Прежде всего обращают на себя внимание детали быта, условия, в которых приходилось выживать переселенцам. На покупку земли, постройку дома, приобретение хозяйства брались деньги. Надо было возвращать долги. Старшие дети, которым было по 12-16 лет, трудились наравне с родителями, учиться было некогда.

Антония, одна из таких детей. Удивительная личность! Натура сильная, эмоциональная, независимая. В ее руках спорилось любое дело, будь то работа в поле, уход за скотиной или же поварское искусство. В ней было столько огня, энергии, задора. Тони любила детей, животных, цветы, работать, петь, танцевать, она верила тем, кого любила, никогда не забывала прошлое и с радостью смотрела в будущее, она обожала жизнь! Пройдет время и она (жизнь) отплатит ей тем же. В конце напрашивается вопрос : " Что видела эта рано постаревшая женщина, кроме лишений, невзгод, непосильной работы, постоянной заботы о муже и детях?" Но именно ее, а не более успешных подруг, хочется назвать счастливой.

Удивительное мастерство рассказывать историю про жизнь, чтобы читатель трепетал от каждой новой строчки. Удивительное мастерство рассказывать про ужасы легко, но так, чтобы оно застревало внутри.

История мальчика, выросшего в зажиточной фермерской семье, не избегающей тягот и всегда готовой протянуть руку помощи. Заложенные в детстве принципы, все встречи и прощания не могут удержать от ошибок, но прошлое может не только утянуть в омут ностальгии, но и дать опору, вернуть к корням, показать, что там возможен новый рост.

История неслучившейся, а скорее все же случившейся любви, между главным героем или Антонией оказывается больше чем взросление, больше, чем просто про историю одной страны. Это история о смене мышления, как поднимаются те, кто должен был служить. Поднимаются с гордостью, но без злобы.

Горечь исчезающего мира, надежда на упорство и то, что люди лучше, чем кажутся.

В "Моей Антонии" Уилла Кэсер обращается к теме непростой жизни иммигрантов и американских переселенцев в условиях бескрайних просторов прерии. По сути, это гимн прерии, на который накладываются темы взросления героев, дружбы, адаптации в чуждой среде, роли женщин в обществе (в частности женщин из бедных слоев). Сеттинг, собственно, стал главной "приманкой" для меня при выборе этого романа, и наверно - единственным же дивидендом, который я от него получила.

Роман пронизан ощущением тоски - по прошлому, по покинутой родине, по несбывшимся ожиданиям и золотым годам детства - и весь он такой бесхитростный, и камерный, и немного кукольный, что мне в нем было тесно и нечем дышать. Не потому, что здесь мало событий или нешуточные страдания, а из-за какой-то неубедительности героев, и еще из-за того, что всё в нем как бы подернуто дымкой, мешающей четко видеть его целиком. Герои вплывают в рассказ Джима и выплывают из него, оставляя преимущественно ощущение обрывочности. Даже Антония, по сути являющаяся главным стержнем, вокруг которого строится роман, зачастую пропадает из авторской "повестки".

Описываемые события чем дальше, тем больше начинают походить на случайную выборку, и примерно с середины книги я все чаще теряла нить повествования, отвлекалась на собственные мысли о чем-то постороннем, а не на размышления о судьбах героев. И все более нелепой казалась Антония со своей борьбой за независимость, в итоге приведшей ее к роли матери многочисленного семейства, а-ля Наташа Ростова.

В общем, ничьим большим надеждам, похоже, не удалось осуществиться: ни надеждам героев, ни моим. Книга в целом не плохая, просто, может, пришлась не в настроение, да и начинать знакомство с автором, видимо, нужно было с "Пионеров" .

Уиллу Кэсер обнаружила в списке « 70 лучших американских романов 20 века». Значилась там как раз Антония, но прочла ее только после «Погибшей леди», из-за чего события и образы немного смазались, границы размылись и один роман перетек в другой. «Моя Антония»… Странно, но моей первой ассоциацией было название какого-либо поселения, региона или края. Наверное, из-за этих женских для нашего языка названий штатов: Вирджиния, Аризона, Каролина, Луизиана. И Джорджия. Красиво и неисчерпаемо. И парадоксально, т.к. только один штат назван действительно в честь женщины ( Вирджиния в честь Елизаветы 1). И вот Антония тоже вклинилась в этот топонимический ряд, и хоть оказалась на деле никаким не поселением, а девочкой, не скажу, что сильно ошиблась. В романе автор затрагивает тему иммиграции, когда люди, терять которым нечего (а беднякам действительно нечего терять), едут в Америку – страну большую, где земли хватит на всех. А вот хватит ли на всех счастья? Здесь всплывают образы девушек-служанок, благодаря которым их отцы рассчитываются с долгами, сами дочери иммигрантов успешно выходят замуж и становятся хозяйками больших ферм или успешными самостоятельными женщинами. Благодаря упорству, трудолюбию и желанию помочь семье. И еще тому, о чем упомянул сам главный герой, характеризуя одну из девушек: «неутомимый интерес Лены к тому, как бы придумать одежду понарядней, связан, наверно, с годами, когда ей самой в буквальном смысле нечем было прикрыть наготу». Антония – тоже дочь иммигрантов, и ей также предстоит своя доля страдания и счастья. Завистливая и обиженная мать, из-за которой семья приехала в Америку; ранимый и тонко чувствующий отец, которого больше всего характеризует скрипка, на которой он играл на родине во время праздников и свадеб, но в чужой стране забросил и буквально зачах «грустный по родине». Антония – не главный объект повествования. Есть в романах Кэсер «Моя Антония» и «Падшая женщина» похожесть, и она заключается как раз в триединстве образов, неотделимых друг от друга для главного героя: • Америка, • женщина/ девушка, • детство. Есть дом, в котором любят и заботятся, есть бескрайние свободные просторы, и рядом с героем всегда находится женщина, которая значит нечто большее, чем просто друг. Глазами ребенка пейзажи, прерия, пастбища в романе выглядят незатейливо и просто, как ряд осин за окном родного дома: не впечатляют, не будоражат, но если вы покинете свой дом, вам их будет ностальгически не хватать. Вот и романы Кесэр тоже ностальгические.

- О прошлом никто не забывает, даже те, кто счастлив.

Но сам роман совершенно этому противоречит. Все, о чем повествуется, станет прошлым, светлым и наивным, и лучше этого в жизни героя уже ничего не будет. Все таки, счастливый человек не вспоминает о прошлом, не пишет заметки в поездах. Отец-чех называл свою дочь Моей Антонией, и в это он вкладывал свою особую любовь, свою грусть по дому. И тогда название романа можно читать совсем иначе, увидеть в нем то самое триединство. И что, меняя название рукописи, Джим к Антонии добавляет моя, перенимая чувства отца-чеха, и понимая, что самое дорогое для него невозвратно, и это невозвратное олицетворяет девушка, ставшая женщиной со своей судьбой.

Быть может, мы что-то упустили в жизни, но с нами осталось бесценное, принадлежащие только нам прошлое.

Моя Антония – • это моя ушедшая юность, • это моя утраченная Америка, сменившая естественный облик на индустриальный, • и это моя утраченная любовь.

И мимо образов прошлого герой проезжает в поезде – символе быстро идущего вперед времени, и здесь мы вновь возвращаемся к эпиграфу романа:

Лучшие самые дни убегают … ранее всех Вергилий «Георгики»

Что-то в последнее время частенько попадаются книги, которые вызывают бурление мыслительной деятельности, содержательно не связанное, собственно, с прочитанным.​ Чаще о тетеньках и дяденьках – что они разные совсем, даже не принимая во внимание первично-вторичные половые признаки и предназначение. Не то чтобы кто-то с Марса, а кто-то наоборот – с Венеры. Но все где-то рядом. Это была (и есть) хорошая книга. Светлая и жизнеутверждающая, но без банальных лозунгов и призывов к миру во всем мире или «давайте мыслить положительно по-американски». Как будто старый знакомец семьи, пожилой человек, пригласил в гости вечерком чайку попить на террасе его фермерского дома. День знойный, лето благоухает, и пастораль. Человек этот развлечения меня ради положил семейный фотоальбом поблизости и после чая с плюшками и неспешной беседы за жизнь взял эту пыльную реликвию и открыл, приглашая на свою жизнь дагеротипическую взглянуть. Перебирает снимки и, вспоминая, рассказывает, кто кому кто, кто когда, тогда и почему. О себе и обо всех, чьи изображения попадаются. Вот он маленький совсем после смерти родителей приехал жить в Небраску на ферму к бабушке с дедом. Про деда с бабкой пренепременно. О быте и жизни в прерии поподробнее, отступления, то-се. Кукуруза. Змеи. Зима. Соседи вот. Эмигранты из Чехии. Отец покончил с собой. Старшую дочку их Антонией зовут. Красивая, да. Живая и непосредственная. А вот он постарше. В город тогда перебрались. Тяжко стало с фермой управляться. И да, Антония скоро тоже в город переехала. Подружки у нее замечательные. Лена, да. И Марии – чешки, все трое. Что потом? После в университет уехал, на учебу. Вот студент. Стихи, проза. Потерялась Антония из виду. В родной городишко редко наезжал стариков навестить. Что да, то да. Слухи какие-то. Вроде ребеночка она родила, а замуж не вышла. Позор какой... Но не позор-позор, а так, болтали недолго. Провинция, что взять. Последняя фотокарточка – большая семья на крыльце фермерского дома. Много детей – десять? Одиннадцать? Отец семейства низкоросл и лыс, улыбается доброжелательно. Мамаша не так красива, как раньше, но жива и непосредственна. Ага, Антония и ее семья... Посмотрели, повспоминали и разошлись. Промелькнула сепией чужая жизнь. Немного ностальгии. Немного сожаления. Так вот, о тетеньках и дяденьках. Автор-женщина взялась писать роман от имени главного героя мужеского полу. Если детские годы описаны прекрасно и замечательно, потому как гендерных различий немного в нежном возрасте, то последующее время юности и взрослости получилось не ахти какими достоверным. Мне показалось и не поверилось. Ну, или так задумано было, что мужчина чувствителен и сентиментален. Прямо в точности женщина. Вывод вследствие размышлений напросился: тетеньки, пишите от имени тетенек, а дяденьки – от своего. Вот так, очень просто. Потому как на чужих санях завсегда можно прокатиться, но некоторые неувязочки могут случиться и произойти. Когда книга хорошая, по душе, по настроению, тогда требовательная человеческая (моя) душа жаждет большего. Чего именно? Не знаю. Может быть, страстей бразильских. Или морали. Однозначные ответы на вопросы «кто виноват» и «что делать» тоже сгодятся.

Тихий и спокойный роман — настолько, что я затрудняюсь рассказать, о чем он вообще был. Было чувство спокойствия, описания сельской жизни, море ностальгии и сожалений по несбывшемуся. Роман — как беседа с приятельницей, с которой вы не виделись много лет и которая просто рассказывает что-то там о жизни знакомых, о чужих влюбленностях, семьях, трудностях, работе.  Причем рассказывает так, что на мгновение жалеешь, что уехал с малой родины — но лишь на одно мгновение.

Сюжет довольно прост, интригой не блещет. Описание быта — в наличии, но я бы не сказала, что деталей очень много. Стройная сюжетная линия — да нет, довольно много второстепенных персонажей, автор часто рассказывает о них и отвлекается от рассказа об Антонии. Мораль и нравоучения? Я не заметила, просто хорошая история и не больше.

Сами герои — отдельный разговор. Особой психологичности я и не ждала от романа, но рассказчик-главный герой, несмотря на то, что мужчина, чересчур эмоционален. И в первой главе это еще можно оправдать ностальгией по детству, общей впечатлительностью ребенка — а в дальнейших главах выглядят такие приступы эмоций, ностальгии и "светлой и чистой" тоски по Антонии как минимум странно. Образ героини мне показался обрывочным и мозаичным — и слишком уж идеализированным. Так что происходящее практически с первых страниц становится похоже на наивную, но милую сказку.

Собственно, как сказку роман и рекомендую. Было очень приятно отвлечься от остросюжетных драм или сложных текстов. Но многого возлагать на произведение, увы, не стоит.

Классический роман, который оставил в душе теплый, но немного грустный след. «Моя Антония» Уиллы Кэсер — это не просто история о жизни на американских равнинах, а настоящая поэзия в прозе, где каждая строчка дышит тоской, ностальгией и восхищением перед силой человеческого духа.

Это последнее произведение «трилогии прерий», которому предшествуют романы «О, пионеры!» и «Песня жаворонка». Роман рассказывает историю Антонии Шимерды, девушки-иммигрантки из Богемии, через воспоминания Джима Бёрдена, её друга детства. Они познакомились в суровых прериях Небраски, где переселенцы боролись с бедностью, одиночеством и неумолимой природой. Кэсер мастерски передаёт дух американского фронтира: бескрайние степи, тяжелый труд, простые, но такие глубокие человеческие отношения. Читая, будто чувствуешь запах пшеницы и слышишь шум ветра в траве.

Антония — девушка с неукротимым нравом, жизнерадостная, сильная, но при этом уязвимая. Её судьба складывается непросто, но, несмотря на все испытания, она остаётся символом стойкости и любви к жизни. Она не идеальна, но в этом её прелесть. Её характер — смесь нежности и упрямства, наивности и мудрости. Она не жертва обстоятельств, а человек, который принимает жизнь во всех её проявлениях.

Больше всего тронула нежность, с которой Джим говорит об Антонии. Он не влюблён в неё в привычном смысле, но она для него — олицетворение самой жизни, её радостей и потерь. Джим вспоминает Антонию с теплотой, но и с грустью — как что-то прекрасное, что уже не вернуть. Это делает роман не столько историей о прошлом, сколько размышлением о том, как люди и места остаются с нами навсегда, даже если мы их теряем.

А ещё — финал, открытый и в то же время завершённый. Он оставляет ощущение, что история Антонии не заканчивается на последней странице, а продолжается где-то за пределами книги. Не знаю, как описать это точнее — после прочтения какое-то время просто сидишь и думаешь. Не о сюжете, а о чём-то большем: о времени, о людях, которых мы теряем, но которые навсегда остаются частью нас.

Могу порекомендовать книгу тем, кто любит медленную, созерцательную прозу, истории о сильных женщинах, ностальгические зарисовки о прошлом и книги, где природа — почти отдельный персонаж.