Цитаты из книги Пьесы

Можно быть молодым и без денег, но нельзя стариться, не имея ни гроша. Если ты стар и у тебя нет денег, это уже катастрофа. Нужно быть или тем, или другим!

до ближайшей бутылки виски тысяча миль, а у тебя сломана нога и нет костыля! Вот что такое – быть бедной, как церковная мышь, зависеть от родственников, которых ненавидишь за их богатство, а все твое имущество – груда платьев с чужого плеча да несколько ветхих трехпроцентных облигаций

Maybe we are a long way from being made in God's image, but Stella--my sister--there has been some progress since then! Such things as art--as poetry and music--such kinds of new light have come into the world since then! In some kinds of people some tenderer feelings have had some little beginning! That we have got to make grow! And cling to, and hold as our flag!

Шеннон. Но вы не против, если я выпью?

Ханна. Что вы, мистер Шеннон!

Шеннон. Не станете порицать меня за эту слабость, за то, что я потакаю себе?

Ханна. Алкоголь – не главный вопрос для вас.

Шеннон. А какой же главный, мисс Джелкс?

Ханна. Самый старый в мире – потребность верить во что-нибудь или в кого-нибудь… в кого угодно и во что угодно…

Шеннон. И в тоне вашем полная безнадежность?

Маргарет: Не удивительно. Совсем не удивительно. Если бы ты знал, что твориться со мной, Брик! (Внизу дети и взрослые поют песню "Моя дикая ирландская роза".) Я все время чувствую себя кошкой на раскаленной крыше. Брик: Так спрыгни с крыши, Мегги, спрыгни! Кошка всегда приземляется на все четыре лапы!

Маргарет ... Мей, все хочу спросить у тебя. Почему ты дала твоим детям собачьи клички? Мей: Собачьи? Маргарет (сладким голосом): Дикси, Трикси, Бастер, Санни, Полли! Четыре собачонки и попугай... Так и просятся в цирковой номер!

Брик: Раз не хочу - значит, не надо. Ты все время забываешь про условия, на которых я остался с тобой. Маргарет (выпаливает раньше, чем успевает подумать): Ты остался со мной! Ты остался со мной! Да мы просто сидим в одной клетке!

...я из тех, кто был молод, не зная молодости. А не чувствовать себя молодой, когда молода, – очень печально.

Шеннон. А что бывает просто? Ханна. Ничего. Все просто только для нищих духом, мистер Шеннон.

Мэксин. Да нет. В самом Шенноне. Я хочу, дорогая моя, чтобы вы отступились от него. Вы не для Шеннона, и Шеннон не для вас!

«Вся ваша теология, все заповеди, все мифы основаны на представлении о Боге как о старом мошеннике. И по совести, я не хочу и не могу продолжать отправлять службы во славу этого… этого…»

Мэксин. Мексика, дорогой мой, – это парадная дверь в Южную Америку и черный ход в Штаты – вот почему.

Человек уходит и оставляет после себя лишь горсть пепла. Ни одна женщина не может его удержать. Ветер должен его унести.

Утро всегда помогает нам вернуться к действительности

ДЖИМ. … (он убирает изо рта жевательную резинку). Извини, Лора, я всегда её убираю, когда проходит вкус. Я заверну её в эту бумагу. Уж я-то знаю что бывает, когда она прилепляется к ботинку (он заворачивает жевательную резинку в бумагу и опускает в свой карман.)

АМАНДА. Облеки свою душу в терпение – и ты увидишь!

АМАНДА. В это время испытаний, в которое мы живѐм, единственное, за что мы можем ухватиться, так это – за друг друга.

Как прекрасно небо! Улететь бы на ракете, да не возвращаться обратно.

Сознание чрезвычайности своей миссии так и распирает их обоих, что, несомненно, следует отнести главным образом за счет той наглости от сознания себя на особом положении, которое развивается у людей, состоящих на службе у государства.