Цитаты из книги Divergent

Для меня есть разница между тем, чтобы не бояться, и тем, чтобы преодолевать свой страх.

Может, мы и не эрудиты, но интеллектуальная подготовка — один из аспектов вашего обучения. Возможно, самый важный аспект.

Победа - награда сама по себе.

Те, кто превыше всего ценит покой, обязательно обманут, лишь бы не мутить воду.

Наверное, нужна смелость, чтобы все время быть честным. Мне об этом ничего не известно.

Десятилетия назад наши предки осознали, что не политическая идеология, религиозные верования, раса или национализм виновны в непрекращающихся войнах. Напротив, они решили, что это вина человеческой личности – склонности человечества ко злу, в какой бы форме это ни выражалось. Они разделились на фракции, стремившиеся искоренить те качества, которые считали виновными в мировом беспорядке.

Тот, кто ценит знание превыше всего, неминуемо жаждет власти, а это заводит в темные и пустые края.

Мы не можем выжить одни, но даже если бы могли, то не захотели бы. Без фракции у нас нет цели и смысла жизни.

Сплетни - потакание своим прихотям

— И кроме того, Роберт... Я хочу от жизни не только счастья.
— А ведь это бы всё упростило, правда?

Сложно отдавать дань уважения тому, кого не уважаешь

— Смелые признают чужую силу, – возражает Четыре.
— Смелые не сдаются.

Предпочитаю думать, что моя ненависть идет им во благо. Я напоминаю им, что они вовсе не божий дар человечеству.

— Питер – дьявол во плоти. В детстве он затевал драки с ребятами из других фракций, а когда взрослые их разнимали, плакал и выдумывал, будто это другой ребенок все начал. И конечно, ему верили, потому что мы были правдолюбами и не могли лгать. Ха-ха.

Затем она показывает черный карандаш.
— Подводка для глаз, – поясняет она.
— Имей в виду, у тебя не получится сделать меня симпатичной.
Я закрываю глаза и не двигаюсь. Она проводит кончиком карандаша вдоль ресниц. Я представляю, как стою перед своей семьей в этой одежде, и меня чуть не выворачивает наизнанку.
— Кому охота быть симпатичной? Я сделаю тебя заметной.

— Сухари едят простую еду, – объясняет Четыре Кристине.
— Почему? – спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
— Затейливость считается потаканием своим прихотям и излишеством.
Она ухмыляется.
— Неудивительно, что ты ушла.
— Ага. – Я закатываю глаза. – Все дело в еде.

– Наверное, это потому, что ты такой мягкий, – равнодушно предполагаю я. – Ну знаешь, как кровать, утыканная гвоздями.

– Я разрабатываю теорию.
– И в чем она заключается?
Она берет свой гамбургер, усмехается и отвечает:
– В том, что у тебя подсознательная тяга к смерти.