Цитаты из книги Поющие в терновнике

Я никогда никого не полюблю! Только попробуй полюбить человека - и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь - и он тебя убивает. В этом люди все одинаковые.

Какое облегчение - отказаться от борьбы, к которой он вечно себя принуждал, как спокойно на душе, когда проиграл наконец долгую, невообразимо жестокую войну и оказывается, поражение много сладостней, чем сама битва.

Просто господь Бог переменил технику. В наши дни он пускает в ход деньги.

- Погаси свет. - <...> В любви нет таких поворотов, которые не выносили бы света.

Он был голодный, он сосал так жадно, что от крохотных настойчивых губ ей стало больно. А Мэгги смотрела на его сомкнутые веки в темных, золотящихся по краю ресницах, на пушистые брови, на крохотные деловито двигающиеся щеки — и чувствовала, что любит его пронзительной любовью, до боли, которая куда сильней, чем боль от жадно сосущих губ.

Муж много старше жены, вот и получается хорошая пара.

Все на свете созданы для нежностей...

Со знакомым противником бороться легче, чем с неизвестным.

"Он сам себе надоел"

… смотреть в его глаза, когда перед тобой не он! Жестокая штука, тяжкое наказание.

Наверно, сыновья терпеливей относятся к своим матерям, чем дочери.

Церкви принадлежишь и церкви отдан будешь. Великолепно, превосходно! Будь проклят Бог, гнусный, подлый Господь Бог! Злейший враг всех женщин, вот он кто! Мы стараемся что то создать, а он только и знает что разрушать!

Ни один человек на свете, не будь то мужчина или женщина, не видит себя в зеркале таким, какой он на самом деле.

"- Похоже, ты поднялся на пьедестал, а он качается от каждого ветерка, да и вид с этой высоты тебя разочаровал."

"...Странно, - прибавила Фиа с искренним недоумением, - для меня всегда было загадкой, что он в тебе особенное нашел... что ж, наверно, все матери немножко слепы и не понимают своих дочерей, пока не состарятся и не перестанут завидовать их молодости. Ты так же плохо понимаешь Джастину, как я плохо понимала тебя."

"- Не все, что рождается на свет, хорошо, Мэгги. - Да. Но уж если оно родилось, значит, так было суждено."

"Что такое дочь? Просто напоминание о боли, младшее подобие тебя самой, обречённое пройти через то же, что и ты, тянуть ту же лямку И плакать теми же слезами".

Ни один человек на свете, будь то мужчина или женщина, не видел себя в зеркале таким, каков он на самом деле.

В Мэгги нет ничего таинственного, она всего лишь девочка. Известно заранее, какая ее ждет участь, не стоит ни завидовать, ни жалеть. Мальчики - другое дело, каждый - чудо, мужчина, в силу некоей алхимии возникший из ее женского естества.

Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы: она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, - мы знаем. Мы понимаем. И все равно – грудью на тернии.