Цитаты из книги Собачье сердце

Полный мизерабль, как у Гюго.

Которая уж ночь и сна мало, а водки много и тревоги порядочно.

Нет, задохнешься в такой стране и в такое время. Ну ее к дьяволу!

– Это вас вселили в квартиру Федора Павловича Саблина? – Нас, – ответил Швондер. – Боже! Пропал калабуховский дом! – в отчаянии воскликнул Филипп Филиппович и всплеснул руками. – Что вы, профессор, смеетесь? – возмутился Швондер. – Какое там смеюсь! Я в полном отчаянии! – крикнул Филипп Филиппович. – Что ж теперь будет с паровым отоплением!

- Как, вы не знаете, чем отличаются голые гады от пресмыкающихся? - спрашивал Персиков. - Это просто смешно, молодой человек. Тазовых почек нет у голых гадов. Они отсутствуют. Тэк-то-с. Стыдитесь. Вы, вероятно марксист? - Марксист, - угасая, отвечал зарезанный.

— Вот все у вас как на параде, — заговорил он, — салфетку — туда, галстук — сюда, да “извините”, да “пожалуйста-мерси”, а так, чтобы по-настоящему, — это нет. Мучаете сами себя, как при царском режиме. —А как это “по-настоящему”? — позвольте осведомиться.

Шариков на это ничего не ответил Филиппу Филипповичу, а поднял рюмку и произнес:

—Ну желаю, чтобы все...

Самый страх наступает уже в двух шагах от угла.

Никто не представлял себе, что могут соорудить три человека, обладающие талантом появится вовремя, даже в таком ничтожном месте.

- С нами крёстная сила! Ты ж помер?! - То-то и оно. - Так чего ты ко мне припёр? Ты иди, царство тебе небесное, прямо на кладбище! - Без снимка нельзя.

Мы там сильно опоздаем, что никто из современных пророков, пожалуй, не скажет, когда же, наконец, мы догоним их и догоним ли вообще? Ибо мы наказаны. Нам немыслимо сейчас созидать. Перед нами тяжкая задача - завоевать, отнять свою собственную землю. Расплата началась.

И всем, у кого, наконец, прояснился ум, всем, кто не верит жалкому бреду, что наша злостная болезнь перекинется на Запад и поразит его, станет ясен тот мощный подъём титанической работы мира, который вознесёт западные страны на невиданную ещё высоту мирного могущества.

Настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что глаза хочется закрыть. Не видеть!

И вскоре ужас и отчаяние охватили меня, и показалось мне, что я построил домик и лишь только в него переехал, как рухнула крыша.

Четыре укола не страшны.

...от белого вина не пропадает боль совсем, а только тупеет...

В учреждениях тоже нехорошо. Но это бы ещё с полгоря, худо, когда дома нехорошо.

Только через страдание приходит истина.

Ничего не ужасно, и все - все равно.