Цитаты из книги Вознесение

Любопытство - это такое качество, которое мы приветствуем в себе и презираем в других.

Болезнь психологов: машинально анализировать всех и вся.

... каждую ночь я лежу на кровати и слушаю лязг, с которым захлопываются двери в мое будущее.

Есть такие минуты, про которые сразу знаешь: они войдут тебе в кровь с пометкой "запомнить" и будут, не тускнея, возвращаться к тебе до конца дней, хочешь ты того или нет.

— И тут один очень милый и доброжелательный психолог посоветовал мне «оценить реалистичность своих ожиданий», — продолжаю я, спеша исчерпать тему. — Оценить, переоценить, разобраться, докопаться… До чего же начинаешь ненавидеть весь этот жаргон, когда слышишь его из чужих уст. Из своих, впрочем, тоже.

Новые теории долго завоевывают позиции, зачастую из-за упорного сопротивления, потому что на кон поставлена не одна карьера. В академических кругах гуляет даже циничная поговорка: слава профессора измеряется количеством лет, на которые ученый задержал прогресс в своей области.

Взгляните на заспиртованный мозг, и что вы увидите? Комок цвета замазки, бугорчатый и голый, как извлеченный из раковины моллюск. Но внутри него свободно уместится не одна сотня миров, причем совместимы они или нет — не важно.

... я снова, в который раз, испортила себе жизнь так основательно и бесповоротно, как может только профессиональный психолог.

Мир полон людей с проблемами, и чем дальше, тем больше. По каждому городку бродят свои чудаки и чудачки, которые плывут себе по жизни, как обломки кораблекрушения.

Визг - привычка очень женская, но не слишком женственная. Когда женщина подражает пароварке, она являет миру все, что в ней есть худшего: то есть те качества, которые мужчины называют либо "страстностью", либо "идиотизмом" - в зависимости от внешних достоинств визжащей.

Иногда и счастье - реальное или мнимое - оказывается на поверку таким же ограниченным и бесполезным, как нарочитые улыбки.

"В былые времена дети и внуки служили источником радости, доказательством веры в будущее генофонда. Теперь же, пожалуй, лучшее, что мы можем сделать для наших внуков, - это позаботиться о том, чтобы они никогда не появились на свет."

Людям моей профессии положено верить, что все можно выправить, и когда-то я действительно так думала. До тех пор, пока не стала объектом собственных клинических испытаний.

Природа не добра и не мстительна. Она не наказывает, не опекает, не холит и не лелеет. Ей нет до нас никакого дела. Для нее мы — такая же биомасса, как баобаб или полярный медведь.

"В отличие от любовников изменивших, любовники умершие верны нам навек."