Я взялся за "Игуану" с энтузиазмом. Из местных рецензий я сделал вывод, что меня ждет творение уровня "Человека, который хочет выжить" в плане психологизма и треша, вкупе с магией даррелловских природо-описаний. Я стал читать. Начиная с 22 страницы риполовского издания, я стал читать вслух под гомерических хохот своих домашних. На 38 странице я взялся за карандаш - честное слово, впервые в жизни рука не дрогнула делать отметки в книге. Я бы эту книгу выкинул после прочтения, оставайся она такой плохой, как мне показалось вначале. Но «Игуана», точно окрыленная фальстартом, взяла стремительный разбег и к финишу пришла столь неподражаемо плохой, что я не смог с ней расстаться.

Какова суть истории? Страшно уродливый тип по имени Игуана Оберлус, натерпевшись унижений от рода людского, поселяется на необитаемом острове. Однако человеческая жестокость настигает урода и там, так что он решает сопротивляться злу насилием. Автор обеими руками за, как бы далеко его герой ни заходил. Тяжелое детство в представлении Васкеса-Фигероа дает человеку карт-бланш на пытки, изнасилования и убийства, ибо не мы такие, жизнь такая. Что ж, чего удивляться тому, что по свидетельству журнала El Mundo В-Ф – «писатель, которого больше всего читают в местах заключения». Кстати, пером этот писатель владеет тоже на уровне заключенного. И обладает соответствующими познаниями в биологии, физике и медицине. Дальше будут спойлеры, потому что приводить короткие и не раскрывающие сюжет цитаты из «Игуаны» значит скрывать подлинный размах творческого гения Васкеса-Фигероа.

Начнем с одного из авторских описаний героя: «Уродливый, горбатый, оборванный да еще пропахший китовым жиром – стоило ли удивляться тому, что даже в самом паршивом портовом борделе где-нибудь у черта на рогах ни одна бабенка ни за какие коврижки не соглашалась предаваться любовным утехам с первым гарпунщиком «Старой леди», так как вдобавок ко всему к моменту выхода на берег Игуана Оберлус уже успевал проиграть в кости все заработанные деньги. Вполне естественно, что из-за этого у него не сохранилось ни одного приятного воспоминания о предыдущем отрезке жизни». Я не стану распространяться о конструкции первого процитированного предложения (мой микрософт-ворд до сих пор в себя прийти не может), скажу только, что будет хуже. Проникнем в суть. Вполне естественно, что квазимодоподобный Игуана проигрывал все деньги, не сходя с корабля, и рассчитывал, что проститутки обслужат его бесплатно или за корабельную выпечку. И его разочарование в природе вещей, попросту соответствующих самим себе, тоже вполне естественно.

Итак, смертельно оскорбленный проститутками Оберлус уединяется на острове. Там он охотится на тюленей, используя «тяжелые гарпуны», которые проплывающие мимо моряки «забывают в кучах прибрежного песка». И вот она, сцена с той самой 38 страницы: «Застигнутое врасплох смертью бедное животное, пронзенное насквозь словно апельсин – меткой стрелой, взвилось в воздух и, не издав не единого звука, упало плашмя на камни; оно еще два раза ударило хвостом по луже, взметнув фонтан брызг, окрашенных кровью. Поскольку тюленям были неведомы страх, несчастья или понятие «враг», их не насторожило и то, что человек схватил крошечного детеныша размером чуть больше мяча из черного плюша и, подняв его над головой, с силой швырнул в сторону ближайшей скалы, так что при ударе хрустнули кости; животные лишь безропотно следили за ним круглыми удивленными глазами, в которых почти явственно читалось крайнее изумление и замешательство. Не раздалось не крика, ни стона, никто не попытался спастись бегством…». На всякий случай я напомню, что речь идет о тюленях. У них щенячьи глаза и их не настораживает ни взвивающийся в воздух от удара гарпуном вожак стаи, ни хрустящие о скалы кости детенышей... но при всем своем сходстве с Форрестом Гампом они остаются ТЮЛЕНЯМИ, и это звучит гордо – никаких стонов и криков вы от них не услышите.

Но что там наша Игуана? Дадим слово автору, я все равно не выскажусь выразительнее: «Было в Оберлусе нечто внушающее еще большую тревогу, чем его отталкивающее и не поддающееся описанию уродство. Нечто леденящее, грозное и пугающее, словно разряд или магнитная сила отрицательного полюса, от чего окружающим становилось не по себе». Как отличить южный магнитный полюс от северного? Южный ведет себя согласно законам физики, а северный бьется током. Действительно, зловещий знак.

Однако автор напоминает нам о внешности героя не просто так – на его необитаемый остров заплыл корабль с дамами на борту. Ввечеру экипаж разбил лагерь на берегу и попросил одну из дам спеть. «Оберлус сидел не шелохнувшись, затаив дыхание и чувствуя, как по телу бегают мурашки, поскольку ему впервые довелось наблюдать такую безыскусную сцену: когда нормальная женщина, а не какая-нибудь грязная потаскуха из портового кабака, с грацией и чувством пела для небольшого кружка слушателей». Теперь я понимаю надежды Оберлуса. Грязные портовые потаскухи, поющие с грацией и чувством, должны быть из той же породы, что и занимающиеся благотворительностью.

Поскольку Игуане снова наступают на больную мозоль, он решает…провозгласить независимость своего необитаемого острова от испанской короны. Испанская корона, по свидетельству того же Оберлуса, о самом существовании этого острова не подозревает, настолько он мал и далек от материка. Чтобы не быть голословным, Игуана начинает похищать людей с причаливающих кораблей и обращать их в рабство. «Спору нет, - думает раб № 1, - Игуана Оберлус замечательно смотрелся бы в роли мини-тирана какой-нибудь скалы, потешного повелителя игуан, черепах и сотен тысяч беспрерывно испражняющихся морских птиц, но ведь он метит куда выше, что и впрямь не лезет ни в какие ворота…». Зато сотня тысяч беспрерывно испражняющихся морских птиц лезет. Наверно потому, что метит ниже.

Когда численность «подданных» увеличилась, стал назревать бунт. Оберлус его пресек и учинил суд над одним из рабов. Обвиняемый «сидел на камне, уперев локти в колени и закрыв ладонями лицо». Ему отрубили голову. И мертвец «так и остался сидеть в том же положении, в каком его застигла смерть». Я так понимаю, бедный покойник закрывал ладонями воздух на уровне лица в жесте фейспалма, который сильнее смерти.

Один из рабов не вынес общества Игуаны и покончил с собой, прыгнув с трехсотметровой скалы. «Оберлус наблюдал, как Алонсо перевернулся в воздухе и вслед за этим с глухим звуком ударился об обнажившиеся подводные камни. Затем навел на него подзорную трубу, убедившись, что тот умер мгновенно, сломав позвоночник». Человек упал с верхнего этажа Останкинской башни. Умер от перелома позвоночника.

Но оставим мрачный остров Худ. У Васкеса-Фигероа к середине книги появляется новый герой – женщина, по мнению автора достойная до-островной биографии. Ее зовут Кармен, и она – та самая уникальная шлюха, о которой мечтал Оберлус. О ее первой любви автор пишет романтичнее не придумаешь: «Уединившись в поместье-дворце, беспредельно, почти до умопомрачения влюбленные друг в друга, они жили друг другом – будто одержимые взаимным обладанием, превратившись в единое и совершенное существо, питающееся само собой». ДА! НАКОНЕЦ! Они превратились в «Человека, который хочет выжить»! Увы, до острова доберется только баба, которая хочет выжить – и лишит нашего Игуану девственности. Тот всю ночь будет ее насиловать, потом посадит на цепь в пещере и превратит в сексуальную рабыню. Автор так и останется на стороне Игуаны. Чтобы примирить читателя с такой моралью, он подсунет ему следующий эпизод:

«Однажды, на исходе третьей недели заключения, Кармен, к своему собственному удивлению и удивлению насильника, вдруг протяжно и громко закричала – не от боли и даже не от отвращения. Этот неудержимый вопль был вызван самым глубоким, сильным, умопомрачительным и продолжительным оргазмом, испытанным ею за всю жизнь. Будто луч неожиданно проник в нее через основание черепа, чтобы, пылая, спуститься расплавленным свинцом по позвоночнику, обдать жаром почки, полыхать невообразимо долго во влагалище, а затем исчезнуть через огромный член, который снова и снова неутомимо вторгался в нее, - член, который в ее представлении был скорее похож на огромный кусок раскаленного до красна железа, нежели на часть тела живого человека». Уважаемые дамы, простите мое нескромное любопытство, но вам во время оргазма обдает жаром почки луч расплавленного свинца родом из основания черепа? Но продолжим о Кармен: «В свои 26 лет Кармен – которая никогда не была дурой, хотя ее поведение зачастую давало основания для такого предположения, - была достаточно зрелой, чтобы сообразить, что если она займется глубоким анализом своих чувств, то ей придется проникнуться глубоким презрением к себе самой, и в результате она не сможет выжить от стыда». Автор смог выжить от стыда, дорогая, и ты сможешь. Игуана тоже не щадит чувств Кармен: «Я монстр и внутри, и снаружи. Но ты ведь тоже, хотя не проявляешь этого внешне. Твоя уродливость в голове, не то что моя, которая заключена в сердце и во внутренностях».

Диалоги у этой пары тоже что надо. Например: - Считается, что эти самые греки все были наполовину содомитами. - Что ты хочешь этим сказать? - То, что сказала. Что они совокуплялись друг с другом, и поэтому им так нравилось вместе ходить на войну!

Я бы мог и дальше выписывать из «Игуаны» целые абзацы и отдельные предложения вроде «Настало время двигаться, и он сдвинулся» или «Решив передохнуть, он заметил, что его сотрясает дрожь, а вода впиталась в него до костей». Но я устал. Я ухожу в запой после этой книги. Если хотите знать, чем кончились приключения Игуаны, я вам скажу: он тем или иным способом уморил всех рабов, свалил с острова на большую землю, где распрощался с Кармен, какое-то время посидел в тюрьме и умер от старости. Если до сих пор вы верили в то, что литреатура как часть искусства призвана сделать мир лучше, забудьте.

Отзывы о книге Игуана