Цитаты из книги Горный мастер

Муренка, знай, свою песенку поет: - Пр-равильно говоришь. Пр-равильно.

Думал - там мёд пьют. Хлебнул да солоно.

Камешки холодные, а рука, слышь-ко, горячая, как есть живая, и трясётся маленько.

...в люди не ходим, к себе не зовем, а незваного по рылу помелом.

Что ему, коли он всё нутро горы вызнал и сама Хозяйка ему пособляла.

Известно, какое время было, крепость. Всяко галились над человеком.

От стариков он, вишь, слыхал, что Хозяйка эта — малахитница-то — любит над человеком мудровать.

— Все люди на одну колодку. Пока в нужде да в бедности, ровно бы и ничего, а как за мое охвостье поймаются, так откуда только на их всякой погани налипнет.

Молодец, — говорит, — Степанушко. За приказчика тебя похвалила, а за это вдвое похвалю. Не обзарился ты на мои богатства, не променял свою Настеньку на каменну девку.

«А по тем покосным ложкам, где козёл скакал, люди камешки находить стали. Зелёненькие больше. Хризолитами называются. Видали?» (с.)

Рыжий да шатоватый – нет того хуже!

Ястребок ведь. От живого мяса такого не оторвешь!

Как потом в годы войдете да женитесь – не забывайте про это, а матери своей и намеку не давайте. Слабая она у вас на языке-то – похвастать своими детоньками любит.

Семеныч, как еще в живых был, часто им твердил: – Про золото в запасе никому не сказывай, особливо женщине. Мать ли, жена, невеста – все едино помалкивай. Мало ли случай какой.

Хитро ведь с золотишком-то! На все стороны оглядывайся. Свой брат-старатель подглядывает, купец, как коршун, зорит, и конторско начальство в глазу держит. Вот и поворачивайся!

Совсем хорошо у них дело сперва направилось. Ну, потом свихнулось, конечно. Только это уж другой сказ будет.

– Это есть Великий Полоз. Все золото в его власти. Где он пройдет – туда оно и подбежит. А ходить он может и по земле, и под землей, как ему надо, и места может окружить, сколько хочет.

– Заметили? Тут вот и копайте! Хватит вам по сиротскому делу. Чур, не жадничайте!

Самостоятельный мужик. А вот дай ему богатство – тоже испортится.

Меньшенький-то вон тонкогубик. Как бы жадный не оказался.