Цитаты из книги The Egoist

В молодости, когда нам доводится в ком-то разочароваться, мы жаждем все новых свидетельств, подтверждающих справедливость наших претензий к развенчанному кумиру, - иначе мы склонны упрекать себя в чрезмерной суровости; неопытному сердцу невдомек, что чувство это складывается из множества разнообразных элементов.

Если вы хотите жить, сохранить душу живую, не давайте крови застаиваться в жилах; пусть самый пульс ваш отражает все многообразие жизни.

Женщины, которых именуют кокетками, покоряют отнюдь не лучших представителей мужского пола, зато мужчина-эгоист непременно вербует свою жертву из числа лучших - утром, днем и вечером питается он ее преданностью и, как кровь, пьет ее верность.

Есть на свете некая большая книга, самая большая книга на земле: Книга Эгоизма... в ней представлена вся земная мудрость.

Не мечтать было нельзя - звезда сияла так ярко! Но и надеяться было невозможно - она сияла так недосягаемо высоко.

Мужской рассудок иной раз способен на справедливость, мужское сердце - никогда.

У жалости свои приливы и отливы, и того, кто пытается ее пробудить в другом, волна подчас сбивает с ног, крутит по своему произволу и шваркает о берег вместе с его броней и латами, вынуждая принимать позы настолько мало героические, что впоследствии стыдно вспомнить.

Обладание -- это синоним рабства, а блаженство, которое оно доставляет, -- блаженство пьяного илота. Как бы не опьянялась наша душа гордой радостью обладания, она все равно закрепощена.

Юные души, столь, казалось бы, не искушенные в науке лицемерия, если их довести до отчаяния, могут кое-чему научить и верховных жрецов этой науки.

Молодость не прощает однообразия. Из всех истин эта -- самая непреложная. Однообразие действует на молодой организм, как яд.

Изысканный соус -- душа прославленного блюда.

Он острил как-то тепло, по-домашнему, а такой юмор всегда подкупает.

Циник -- это интеллектуальный фат, но только лишенный его яркого оперения.

Терпение -- диета успокоительная, но отнюдь не сытная.

Смирением не покоришь ни женщину, ни народы. Без гордости нет блеска! Довольство собою -- неизбежный спутник осознанного совершенства.

Если она отважилась открыть свою душу однажды, рассуждал ее обиженный друг, стало быть, она могла поступить так и во второй раз.

Ну, а как быть с чувствительностью, с этой странной кладью непонятного назначения, без которой, однако, ни одно судно не пускается нынче в плавание? Не обойдемся без нее и мы. Быть может, она несет функцию баласта, который неким хитроумным методом научились при случае обращать в воду - разумеется, не в питьевую. Ценным грузом ее не назовешь, однако замечено, что груженное ею судно успешнее бороздит моря и океаны.

Чудовищная монотонность подхватила нас в свои объятия, обширные, как объятия Амфитриты. И когда мы слышим грозный клич войны, мы радуемся ему, как избавлению.

Его представления о женщинах были элементарны, и чтобы выразить их, достаточно было бы черной и белой краски; женщины бывают двоякого рода - хорошие и дурные; ему досталась хорошая.

...потакая своим эгоистическим инстинктам, человек с каждым шагом наносит смертельные удары самому себе.