Цитаты из книги Крутой маршрут

Прыгать в пропасть лучше с разбега, не останавливаясь на ее краю и не оглядываясь на прекрасный мир, оставляемый навсегда.

Ума палата, а глупости - саратовская степь

Как условна грань между высокой принципиальностью и узколобой нетерпимостью.

-Не могу врать. -А надо научиться.

— Вы останетесь живы, слышите? — шептал он мне во время работы по-немецки. — Вы выйдете на свободу. Потому что вы дали хлеб своему врагу...

Я часто думала о трагедии людей, руками которых осуществлялась акция тридцать седьмого года. Каково им было! Ведь не все они были садистами. И только единицы нашли в себе мужество покончить самоубийством.

В юности мне нравилось повторять: «Мыслю – значит, существую». Теперь я могла бы сказать: «Страдаю – значит, жива».

«Я содрогалась при мысли о том, как страшно сочетание жестокости приказов с тупой стопроцентной исполнительностью. То ли дело у нас! У нас почти всегда остается лазейка для простого человеческого чувства.»

-Кто взят после меня? -Спроси лучше, кто не взят.

Человек, не знающий, куда ему идти, уже не человек

Здесь не было блатных. Были только нормальные хорошие люди: шпионы, диверсанты, террористы.

Но если все изменили одному, то не проще ли думать, что он изменил всем?

Но у меня осталось великое преимущество - чистая совесть...

Эгоизм страдания, наверно, еще более всеобъемлющ, чем себялюбие счастливых.

- Смотри, как раньше Бога-то славили! Прямо как Сталина!

Самое страшное – когда злодейство входит в повседневность, становится бытом.

Лето 41-го...

- Слыхали? Колыму продают Америке!

• С людьми или без людей?
• Хорошо бы с людьми!
• Бросьте чушь молоть!

Позднее я узнала, какой счастливый номерок мне достался в этой лотерее. Ведь мое следствие кончилось еще в апреле, то есть до того, как Царевские и Веверсы получили право не только изрыгать непотребные ругательства, но и пытать физически, надругаться над телами своих жертв.