Цитаты из книги "Если бы я был учителем..."

В городе была осень. Уже темнело рано, и с сумраком становилось зябко. И листья падали все чаще. Скоро, скоро опадут они совсем, и дворники вздохнут и примутся за работу И все-таки осень еще была похода на лето..

Этот роковой вопрос в последнее время мучил многих. В школе ведь все помнили Саню тихим, вежливым мальчиком, с которым все десять лет никто горя не знал. Да и когда он учился в институте, все было так славно, безоблачно. Кто бы предположил тогда, в какого бунтаря и мятежника превратился этот мечтательный, замкнутый юноша, все свободное время проводивший за книгами.

Но все-таки было больно, так больно, что хоть в голос вой: "Я люблю тебя, я люблю!... Я утром просыпаюсь и сразу -о тебе, о том, что увижу тебя, я днем за тобой по пятам, прячась за углами, я вечером: пусть ты мне приснишься, ты, ты, мне никто больше ...а ты меня-нет..."

Если интеллигентный человек это тот, кто спокойно смотрит, как унижают, то я неинтеллигентный...

Или нет: замечал, но у него была белая лошадь, спасительница от бед. Это Аристотель его научил заклинанию из деревенского своего детства: "Белая лошадь-горе не мое! Уходи, горе, за сине море, за темный лес, за светлый огонь, меня не тронь!"

- Хватит донкихотствовать! - сказал Исаков-старший Исакову-младшему. - На рожон лезут глупцы и психи. А умные и сильные имеют выдержку. Они молчат и делают свое дело. Ты понимаешь меня, Борис? Они живут без болтовни, без криков о справедливости. И без высоких слов. Высокие слова - это для публики, запомни.

Я хотел бы быть невидимкой, бродить по улицам и улыбаться тем, кто меня увидел...

Поэтому я весь год читаю книги. Там много всяких людей, они как живые, я люблю их. Но я про них знаю, а они про меня - нет, а так хочется поговорить с кем-нибудь, кто все понимает и не сердится...

— Ну почему жизнь такая?.. Несправедливо это, не хочу я так! — Да где же я тебе другую возьму? - развел руками Аристотель.

Однажды в студеную, зимнюю пору Сижу за решеткой в темнице сырой. Гляжу - поднимается медленно в гору Вскормленный в неволе орел молодой. И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Мой грустный товарищ, махая крылом, В больших сапогах, в полушубке овчинном, Кровавую пищу клюет за окном...

Я не люблю себя такого - злого, вредного и улыбающегося нахально, но поделать с собой ничего не могу.

Белая лошадь-горе не моё! Уходи, горе, за сине море, за тёмный лес, за светлый огонь, меня не тронь!