Цитаты из книги The Black Prince

Искусство так часто служит нам оградой. (Интересно, справедливо ли это в отношении великого искусства?) Вместо средства коммуникации оно нередко становится способом мистификации.

...художник обычно знает свои слабости гораздо лучше, чем любой критик. Только, само собой разумеется, он не обнаруживает свое знание перед публикой, это было бы неуместно. Если он напечатал книгу, пусть она сама за себя говорит. Нелепо семенить рядом и приговаривать: «Да, да, я понимаю, она никуда не годится!» Тут уж приходится помалкивать

Чтобы стать настоящим художником, писатель, пишущий с такой легкостью, превыше всего нуждается в одном – в смелости, он должен иметь смелость уничтожать и смелость выжидать.

Удел человеческий мрачен и дик. Мы все – демоны друг для друга

Странно, имена остаются, как скелеты, с которых уже спала плоть. Они — знаки минувших событий. Иллюзия, воспоминания.

Люди, живущие словами и писанием, придают, как я уже говорил, чуть не магическое значение этому средству коммуникации.

Беспрерывное сочинение посредственных книг может хоть кому отравить жизнь.

О, хотя бы однажды возлюбить другого больше, чем самого себя!

«Просто не понимаю, что мы делали, ты и я, пока не полюбили друг друга?» [24]– вот естественный вопрос, которым задается их потрясенный ум.

Святой- это человек, отождествляющий себя со всеми и вся

Добродетельный человек подчас кажется нелепым просто потому, что пренебрегает бессчетными мелкими возможностями сподличать и придать себе "хороший" вид. Отдавая предпочтение истине перед формой, он не думает ежечасно о том, как выглядят его действия.

Покупать подарок - разве это не общепризнанный симптом любви? Это просто sine qua non (если тебе не хочется сделать ей подарок - значит, ты ее не любишь). Это, наверное, один из способов трогать любимую.

Когда мужчины разговаривают между собой, они, естественно, предают женщин, это у них само по себе выходит, даже против воли.

Любя мы практически отрываемся от своего эгоистичного "я".

В последние годы, когда было уже слишком поздно начинать, я иногда жалел, что не вел дневника. Человеческая способность забывать поистине безгранична. А это был бы неоспоримо ценный памятник.

В творчестве заключена безнадежность, о которой знает каждый художник.

Чего только не случается с людьми в браке - один убивает жену, другой не знает, что его жена еврейка...

Искусство так часто служит нам оградой. Вместо средства коммуникации оно нередко становится способом мистификации.

Сквозь слезы я смотрел, как подбитые птицы падают и скатываются по крутым крышам пакгаузов. Я видел и слышал их вес, их внезапное трагическое порабощение силой тяжести. Как должно огрубеть человеческое сердце, которому назначена такая обязанность – преображать невинные, высоко парящие существа в бьющийся комок лохмотьев и страданий.

Туалетный стол может быть ужасен.