Цитаты из книги Ulysses

Мимо глухаря в дверях, напрягшего ухо, прошел Блум.

У стенки казармы он был казнен. И в Пассидже тело зарыли его. Dolor!

О, он долорес! Голос горестного певца призывал к скорбной молитве.

Мимо розы, мимо груди атласной, мимо ласкающей ручки, мимо помоев, пробок, пустых бутылок, раскланиваясь на ходу, позади оставляя глазки и завитки, бронзу и потускневшее золото в тени глубин океанских, проходил Блум, кроткий Блум, одинокий облумок Блум.

Речи, речи. Но действуй же. Действуй речью. Они насмешничают, проверяя тебя. Действуй. Отвечай на действия. Speech, speech. But act. Act speech. They mock to try you. Act. Be acted on.

И позади у него лежало великое будущее.

Опустив глаза вниз, он проследил взглядом безмолвные линии прожилок на дубовой панели. Красота: линии закругляются. Округлость — это и есть красота. Совершенные формы богинь: Венера, Юнона, — округлости, которыми восхищается весь мир.

Гляделки нам говорят, что женщина - это худший случай двустворчатости. Всегда открытый сезам. Раздвоенный пол. Почему они и боятся паразитов, ползающих тварей.

Слова чем то напоминают про масло, подливаемое в огонь. The word reminds one somehow of fat in the fire.

держись за здесь и теперь, сквозь которые будущее погружается в прошлое.

Строителям клозетов и клоак никогда не быть господами нашего духа.

Мистер Блум продолжал свой путь легкой походкой, глядя, как впереди в лучах солнца мелькают туго обтянутый череп и болтающаяся плащезонтрость. Щеголь хоть куда. Полюбуйтесь! Опять вылез за тротуар. Еще один способ идти по жизни.

"...мы все рождаемся одинаковым образом, но умираем весьма по-разному."

Его восход - это закат отца, его молодость - отцу на зависть, его друг - враг отца.

Крадущий у бедного даёт взаймы господу. Так говорил Заратустра.

Будешь двигаться впереди солнца - выиграешь у него день.

Каждая страна, не исключая и нашу многострадальную, имеет такое правительство, какого она заслуживает.

Бывает, что насмешника не принимают всерьез, как раз когда он вполне серьезен. The mocker is never taken seriously when he is most serious.

– Для человека, у которого имеется эта диковина, гениальность, лишь его собственный образ служит мерилом всякого опыта, духовного и практического. – His own image to a man with that queer thing genius is the standard of all experience, material and moral.

– Где было примирение, – молвил Стивен, – там прежде должен был быть разрыв. – Where there is a reconciliation, Stephen said, there must have been first a sundering.

– Но вы сами то не из верующих? – продолжал расспрашивать Хейнс. – Я хочу сказать: верующих в узком смысле слова. Творение из ничего, чудеса, Бог как личность. – Мне думается, у этого слова всего один смысл, – сказал Стивен.

Мысль - это мысль о мысли.

В темницу плоти ввергнута душа.