Цитаты из книги Игра в бисер

– Благовоспитанный гость – в радость, – сказал Старший Брат, – я всегда готов угостить молодого коллегу чашкой чая и приятно побеседовать с ним, найдется для него и ночлег, если это ему угодно.

- Ведь внутренняя сторона Игры, ее эзотерика, метит, как всякая эзотерика, в единство всего на свете, в те глубины, где самодовлеюще царит лишь вечное дыхание, вечная череда вдохов и выдохов.

Большинство наших учителей сказало бы: мы веками придумывали и совершенствовали игру в бисер как универсальный язык и метод для выражения и приведений к общей мере всех интеллектуальных и художественных ценностей и понятий.

(...), меня вдруг поразили и до глубины души потрясли смысл и величие нашей Игры.

В Вальдцеле продолжала цвести его слава, постепенно превращаясь в легенду.

В высших учебных заведениях той доисторической поры в иные времена было просто полным-полно фаустовских натур, несшихся на всех парусах в открытое море наук и академической свободы и терпевших всяческие кораблекрушения из-за необузданного дилетантства;

- Вся совокупность жизни, как физической, так и духовной, представляет собой некое динамическое явление, из которого игра в бисер выхватывает, по сути, лишь эстетическую сторону, и выхватывает преимущественно в виде каких-то ритмических процессов. -(Кнехт).

- Ты стоишь на стороне культуры духа, я – на стороне естественной жизни. -(Плинио).

Можно было заблуждаться, делать ошибки, нарушать предписания, но можно было все-таки справиться с этим, найти свою дорогу и в конце концов стать мастером.

- И потом мне действительно стоило очень большого труда подтянуться – я должен был возвратиться к школьным, самым начальным упражнениям в медитации, чтобы постепенно восстановить хотя бы способность сосредоточиваться и погружаться в себя.

Подавляющее большинство людей на всей земле жило иначе, чем жили в Касталии, проще, примитивнее, опаснее, незащищеннее, беспорядочнее.

Он отнюдь не хотел быть человеком вне культуры, который вслепую топчет цветы в саду духовности.

В Вальдцеле искони поддерживалась тенденция к универсальности и к сближению между наукой и искусствами, а высшим воплощением этих тенденций была игра в бисер.

Всякий поступок мастера был всегда больше, чем нечто личное.

- А Вальдцель родит семью искусников, играющих в бисер. – Наверно, это и есть твой путь, Иозеф.

- У нас же было прилежание, было терпение, был разум, но сделать мы ничего не сделали, прыжка мы не совершили! -(Кнехт).

- Вот видишь, сын мой, – когда говорят о свободных профессиях, то в слове «свободный» есть доля шутки. -(Мастер музыки).

Ассоциацию эту можно, конечно, рассказать (...), но ее нельзя передать.

– Ничто не может так сблизить двух людей, как музицирование. Это прекрасное дело. Надеюсь, мы останемся друзьями, ты и я. Может быть, и ты научишься сочинять фуги, Иозеф. -(Мастер музыки).

И четыре голоса потянулись тонкими, четкими линиями, говоря друг с другом, опираясь один на другой, взаимно пересекаясь, обводя друг друга веселыми изгибами и фигурами.