Цитаты из книги Всё о муми-троллях

– Хватит, детки! – сказал Снусмумрик. – Ступайте домой, к мамам! – А вдруг у них нет мам? – предположила малышка Мю. – Но я ведь не привык возиться с малявками, – испуганно сказал Снусмумрик. – Я даже не знаю, нравятся ли они мне! – Зато ты нравишься им, – сказала Мю и улыбнулась. Снусмумрик взглянул на притихшую стайку восхищенных малышей, пристроившихся у его ног. – Можно подумать, что мне мало тебя одной, – сказал он. – Ну ладно, ничего не поделаешь. Пошли! Начнется теперь канитель! Снусмумрик зашагал по лугам в сопровождении двадцати четырех очень серьезных малышей. Его одолевали мрачные мысли о том, что же он станет делать, когда они проголодаются, или промочат ножки, или у них заболят животики.

— По-моему, морская вода испортила пудру, — огорченно сказала она. — Не важно, вы и без нее прекрасны, — галантно заметил я. Она взглянула на меня — о, это был неописуемый взгляд! — и сильно покраснела. Позвольте мне остановиться на этом столь значительном рубеже моей бурной молодости, позвольте мне закончить свои мемуары на том, как Муми-мама — самая прекрасная из муми-троллих — вошла в мою жизнь! Она ласковым и понимающим взглядом посмотрела на все мои ребячества, и я стал вести себя здраво и разумно, и вместе с тем жизнь моя утратила очарование дикой свободы…

Привидение явилось только в двенадцать и известило о своем приходе, издав трижды протяжный вой. — Я здесь! — заявило оно. — Трепещите, смертные, час отмщения забытых костей настал! — Привет! Привет! — сказал Юксаре. — Что ты все воешь о каких-то старых костях? Чьи это кости? Почему ты само с ними не разберешься? Я пнул Юксаре по лодыжке и вежливо сказал: — Приветствую тебя, призрак ущелий! Как поживаешь? Бледно-желтый ужас, оскалив зубы, глядит на заклятый берег. — Перестань меня передразнивать! — разозлилось привидение. — Эти слова позволено говорить одному мне! — Послушай-ка, — сказал Фредриксон, — не мешай-ка спать по ночам. Пугай кого-нибудь другого, ладно? — Да все другие уже привыкли ко мне, — угрюмо ответило привидение. — Даже дронт Эдвард больше не боится. — А я боюсь! — крикнул Шнырек. — Я все еще боюсь! — Очень любезно с твоей стороны! — сказало привидение и поспешно добавило: — Заброшенный караван скелетов воет под ледяным желто-зеленым светом луны! — Дорогое привидение, — ласково сказал Фредриксон, — по-моему, у тебя нервы немного того — не в порядке.

Но колонистам пришлось дорого заплатить за свою непростительную бестактность. Последующую неделю просто трудно описать. Никто из нас не мог спать по ночам. Привидение нашло железную цепь и звякало ею до четырех утра. Кроме того, нас будил крик совы, вой гиены, шаркающие шаги и стук в двери, наша мебель начала прыгать по комнате и ломаться. Колонисты были недовольны. — Убери свое привидение, — потребовал Юксаре. — По ночам я хочу спать! — Не могу, — серьезно пояснял я. — Если хоть раз вызовешь привидение, приходится его терпеть. — Шнырек плачет, — упрекал меня Юксаре. — Привидение нарисовало череп на его банке из-под кофе и написало внизу: «ЯД». — Какое ребячество, — ответил я. — И Фредриксон рассердился. Твое привидение накалякало всякие угрозы на «Морском оркестре» и ворует у него стальные пружинки! — В таком случае, — согласился я, — нужно и в самом деле принимать какие-то меры! И немедленно! Я быстренько сочинил обращение и повесил его на двери навигационной каюты. Оно гласило: Уважаемое привидение! По ряду причин в следующую пятницу перед заходом солнца состоится собрание привидений. Все жалобы принимаются во внимание. Королевская Вольная колония Примечание. Просим никаких цепей с собой не брать. Я долго колебался, как подписать: «Королевская колония» или «Вольная колония». В конце концов решил написать и то и другое. Это придавало обращению определенную солидность. Ответное письмо, написанное красной краской на пергаменте (пергамент был сделан из старого дождевика Фредриксона), оказалось прибитым к двери хлебным ножом Мюмлы-мамы. Роковой час настал, — писало мое милое привидение. – В пятницу, ровно в полночь, в этом пустынном краю раздастся одинокий вой собаки Смерти! Вы, тщеславные слизняки, заройтесь носами в землю, которая загудит от тяжелых шагов Невидимки, ибо ваша Судьба начертана кровью на стене Гробницы! Если захочу, все равно прихвачу с собой железную цепь. Привидение по прозвищу Страшило.

Привидение явилось! Оно и в самом деле было прозрачное, без тени, и тут же начало завывать о забытых костях и ужасах из ущелья.Мемуары папы Муми-тролля (сказка-повесть) Шнырек закричал от страха и спрятал голову в песок. Зато Мюмла сразу же подошла к привидению и протянула ему лапку: — Привет! Как приятно увидеть настоящее привидение. Не хочешь ли отведать нашего супчика? Никогда не знаешь, какой номер выкинут мюмлы! Конечно, привидение оскорбилось. Оно растерялось, съежилось, сморщилось и исчезло, превратившись в печальное колечко дыма.

В комнате стало холодно, как во всех рассказах о привидениях, из всех углов дуло, и привидение вдруг чихнуло. Дорогие читатели, не знаю, как бы вы к этому чиху отнеслись, но я из-за чихания начал относиться к привидению с меньшим уважением; я выполз из-под кровати (между прочим, привидение уже и так заметило меня) и сказал, впрочем, очень вежливо: — Будьте здоровы! — Сам будь здоров, — сердито буркнуло привидение. — Призраки ущелий скулят, как бродячие псы, в такую мрачную злосчастную ночь! — Не могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросил я. — В такую злосчастную ночь, — угрюмо продолжало привидение, — скрипят забытые кости на морском берегу. — Чьи кости? — Забытые кости, — отвечало привидение. — Бледно-желтый ужас скалит зубы над заклятым островом. Берегитесь, смертные, я вернусь в пятницу, тринадцатого, сего месяца. Тут привидение распрямилось и, бросив на меня устрашающий взгляд, улетело через полураскрытую дверь, но прежде ударилось макушкой о притолоку и крикнуло: «Ой! Гоп-ля-ля!» Потом скользнуло вниз по лестнице, вылетело на лунный свет и трижды издало вой, будто гиена. Но все это уже не произвело на меня сильного впечатления.

Потом стало совсем тихо, и я подумал: «Теперь Оно стоит за дверью…» На этом Муми-папа сделал эффектную паузу. — Снифф, — сказал он, — подкрути-ка фитиль керосиновой лампы. Подумать только, когда я читаю про ночь с привидениями, лапы у меня становятся совершенно мокрыми! — Кто-то что-то сказал? — пробормотал Снифф, проснувшись. Папа Муми-тролля осуждающе взглянул на Сниффа: — Да нет, ничего. Просто я читал свои мемуары. — Про привидение — это хорошо, — одобрил Муми-тролль. Он лежал, натянув одеяло до ушей. — А про печальное настроение, по-моему, лишнее. Получается слишком длинно. — Длинно? — обиделся папа. — Что ты называешь длинным? В мемуарах должно быть описание печальных чувств. Во всех мемуарах это есть. Я пережил кризис. — Что пережил? — не понял Снифф. — Мне было ужасно плохо, — немного сердясь, объяснял папа. — Я был так несчастлив, что даже не заметил, как построил двухэтажный дом! — А были яблоки на яблоне Юксаре? — спросил Снусмумрик. — Нет, — отрезал папа и, поднявшись, захлопнул тетрадь в клеенчатой обложке.