Цитаты из книги Всё о муми-троллях

- Пойду-ка сварю кофе, - сказала мама. - А то я только и знаю, что сидеть и пробовать на вкус каждую минуту.

Можно так много болтать и ничего при этом не сказать.

Наконец-то он понял, что ему надо делать. Все очень просто — надо перепрыгнуть через зиму и сделать большой шаг прямо в апрель. Нечего расстраиваться, на это нет вовсе никаких причин! Надо лишь устроить себе уютную ямку для зимней спячки, и пусть себе все в мире идет своим чередом.

Онкельскрут тут же взял банку пикулей и начал есть. Они ему не понравились, и Мюмля, увидев это, сказала:

— Пикули не для твоего желудка. Ты просто взорвешься и умрешь на месте.

— В отпуске не умирают, — весело ответил Онкельскрут. — А что у них в суповой миске?

Он был ужасно старый и совсем потерял память. Однажды темным осенним утром он проснулся и забыл, как его зовут. Печально не помнить, как зовут других, но забыть собственное имя — прекрасно.

Малышка Мю с риском для жизни и полным презрением к опасности свешивалась из северного окна. <...>

Как ей это удаётся? - подумал Муми-тролль. - Она всегда делает что хочет, и никто не может ей помешать. Просто делает и все.

Что-то произошло с ним, и он стал другим муми-троллем, внутри которого поселились совсем другие мысли. Ему стало нравиться одиночество. Теперь он играл один, у себя в голове, и это оказалось интереснее всего на свете.

Наступала весна, но совсем не так, как он себе представлял, не для того, чтобы избавить его от чужого, враждебного мира. Она пришла естественным продолжением тех новых впечатлений, которые принадлежали теперь ему, Муми-троллю.

Часы снова шли. Чтобы было не так одиноко, Муми-тролль завёл их все. Поскольку неизвестно было, который час, он завёл их на разное время - может, хоть с одними да угадает.

Не оттого ли и случилась зима, что десять тысяч морр вдруг взяли и разом уселись на землю?

Весь мир умер, пока я спал. Этот мир - не мой, и я не знаю, чей он. Может, Моррин. Муми-тролли в таком не живут.

Она собственными лапками пыталась заштопать грелку кофейника и начистила серебряный поднос песком. Ни грелка, ни поднос нисколько лучше от этого не стали, но, может быть, добрые намерения – важнее результата.

Муми-тролль подумал о том, как приятно, оказывается, знать, что твой собственный старый купальный халатик висит в этом шкафу. И что среди всего нового и тревожного есть что-то надежное и привычное.

Мы постоянно окружены множеством важных и значительных вещей, которые надо успеть прочувствовать, продумать и покорить; нам открыто столько возможностей, что шерстка шевелится на загривке, и в центре всего этого я сам – разумеется, самое важное и значительное.

Палуба в лунных бликах, которая медленно покачивалась вверх-вниз, тишина, бегущие волны, облака и торжественный круг горизонта – все это вселяло приятное и будоражащее чувство бесконечной собственной значимости и бесконечной же ничтожности.

Папа оглядел себя спереди и сзади и, вздохнув, положил шляпу на комод.

– Да, – согласился он. – Зачем украшать то, что в украшении не нуждается.

И вся компания высыпала в сад, в предрассветный туман. На востоке в ожидании зари чуть светлело небо. Солнце уже готово было явиться — ещё несколько минут, и ночь пройдёт, и всё начнётся сначала.

Новая дверь в Невероятное и Возможное, новый день, в который может произойти всё что угодно, если только ты сам не против

Но как же можно стать искателем приключений, если всё время сидеть на одном месте?

А вам, бедняжке, не повезло — такие чудны´е призы достались!

— Чудные! — воскликнул я. — Что может быть лучше бессмысленных наград мечтателя? Можно ли удостоиться более высокой чести?

Видишь ли, один из главных писательских приёмов заключается в том, чтобы закончить главу на самом страшном месте