Цитаты из книги Мать

Мне казалось — я знаю жизнь! Но, когда о ней говорит не книга и не разрозненные впечатления мои, а вот так, сама она, — страшно! И страшны мелочи, страшно — ничтожное, минуты, из которых слагаются года...

Вот она, жизнь! Видишь, как поставлены люди друг против друга? Не хочешь, а - бей! И кого? Такого же бесправного человека. Он еще несчастнее тебя, потому что - глуп.

Вы воспитываете шпионов, вы развращаете женщин и девушек, вы ставите человека в положение вора и убийцы, вы отравляете его водкой, — международные бойни, всенародная ложь, разврат и одичание — вот культура ваша! Да, мы враги этой культуры!

Я не должен прощать ничего вредного, хоть бы мне и не вредило оно. Я - не один на земле! Сегодня я позволю себя обидеть и, может, только посмеюсь над обидой, не уколет она меня, а завтра, испытав на мне свою силу, обидчик пойдет с другого кожу снимать. И приходится на людей смотреть разно, приходится держать сердце строго, разбирать людей: это - свои, это - чужие. Справедливо - а не утешает!

Только те настоящие люди, которые сбивают цепи с разума человека.

Удовольствие жить влечет за собой обязанность умереть.

Нет людей, которые желали бы немножко счастья. А когда его много - оно дешево.

- Я говорил,- продолжал Павел,- не о том добром и милостивом боге,в которого вы веруете,а о том,которым попы грозят нам,как палкой,- о боге,именем которого хотят заставить всех людей подчиниться злой воле немногих...

Желаниям человека нет меры, его сила - неисчерпаема! Но мир все-таки еще очень медленно богатеет духом, потому что теперь каждый, желая освободить себя от зависимости, принужден копить не знания, а деньги.

Невольно сам звереешь в этой звериной жизни.

Вы посмотрите, какой ужас! Кучка глупых людей, защищая свою пагубную власть над народом, бьет, душит, давит всех. Растет одичание, жестокость становится законом жизни — подумайте! Одни бьют и звереют от безнаказанности, заболевают сладострастной жаждой истязаний — отвратительной болезнью рабов, которым дана свобода проявлять всю силу рабьих чувств и скотских привычек. Другие отравляются местью, третьи, забитые до отупения, становятся немы и слепы. Народ развращают, весь народ!

– У матери на все слез хватит, на все! Коли у вас есть мать – она это знает, да!

Я знаю - будет время, когда люди станут любоваться друг другом, когда каждый будет как звезда перед другими! Будут ходить по земле люди вольные, великие свободой своей, все пойдут с открытыми сердцами, сердце каждого чисто будет от зависти, и беззлобны будут все.

День проглочен фабрикой, машины высосали из мускулов людей столько силы, сколько им было нужно. День бесследно вычеркнут из жизни, человек сделал еще шаг к своей могиле, но он видел перед собой наслаждение отдыха, радости дымного кабака и - был доволен.

- Вы не беспокойтесь! - бормотала мать. - Это святое дело… Вы подумайте - ведь и Христа не было бы, если бы его ради люди не погибали!

- Вот - был Христос! - воскликнул Павел.

- Христос был не тверд духом. Пронеси, говорит, мимо меня чашу. Кесаря признавал. Бог не может признавать власти человеческой над людьми, он - вся власть! Он душу свою не делит: это - божеское, это - человеческое… А он - торговлю признавал, брак признавал. И смоковницу проклял неправильно, - разве по своей воле не родила она? Душа тоже не по своей воле добром неплодна, - сам ли я посеял злобу в ней? Вот!

Плотно закрыв глаза, он сказал: – Все пьют… Мать тяжело вздохнула. Он был прав. Она сама знала, что, кроме кабака, людям негде почерпнуть радости. Но все-таки сказала: – А ты – не пей! За тебя, сколько надо, отец выпил. И меня он намучил довольно… так уж ты бы пожалел мать-то, а?

Мы уже награждены! Мы нашли для себя жизнь, которая удовлетворяет нас, мы живем всеми силами души - чего еще можно желать?

Есть любовь, которая мешает человеку жить.

Когда неяркое в сердце горит - много сажи в нем накопляется.