Цитаты из книги Выход 493

- Илья Никитич, - хрустя старыми суставами, Василий Андреевич поднялся и подошел к задумавшемуся комбату, мягко положил руку ему на плечо. - Вы знаете, сколько бы раз я ни возвращался к тому дню в надежде, что хоть в уме попробую сделать что-нибудь не так... и знаете, ничего не получается. Не могу допустить, чтобы заслон закрылся перед теми людьми. Возможно, будь на моем месте кто-то другой...

- Он бы поступил так же, - сказал Страхов, кивнув поникшей головой.

- Да... - Полковник на мгновение показался растерянным. - Спасибо, Илья Никитич. Иногда я думаю, что всего этого мог бы избежать, если бы за неделю до тех трагических событий сел на самолет и вместе со своей женой, двумя детьми и внучкой улетел бы на Тринидад. Но верите, снова - нет. Никуда бы я не полетел. Здесь моя земля, здесь я должен быть, здесь я должен умереть, какую бы смерть мне ни уготовила судьба.

- "Толпа" - это всего лишь остаток от той массы людей, которых мы сдерживали. Это сложно, Илья Никитич, убивать своих: рвущихся к спасению мужчин, беспомощных стариков, рыдающих женщин и перепуганных насмерть детей. Мы больше не могли... Я отдал приказ поднять заслон и пустить хоть сколько-нибудь, кто успеет. Это все, что мы могли сделать для людей. Знаете, убитые до сих пор снятся мне, это мой груз на сердце, нести который мне пришлось всю оставшуюся жизнь. Я все отдал бы, чтобы искупить вину перед ними.

- Потому Анедрей, и не покинули, что уходить-то было некуда. Правительство свалило - Бог им судья. У кого еще была возможность выехать всей семьей, тот тоже незамедлительно покинул страну, и никто их за это не судит. Но это были единицы. Чтобы выехать из страны целой семьей и хотя бы с кое-какими пожитками, нужны были большие деньги. А ехать куда-нибудь одному, оставив семью, дом, ради того чтоб провести остаток жизни изгоем в чужой стране... - Полковник скривил губы, повел плечами. - Да и верить в то, что когда-нибудь над нашими головами из одной стороны мира в другую полетят ракеты, как-то вовсе не хотелось. Мы надеялись, что они там попугают немного друг друга и обойдется все, ведь не раз такое было. Но возрастающая агрессия между военными США и России красноречиво намекала, что в этот раз дружеским похлопыванием по плечу не обойдется. Последние пять лет каждая из сторон настойчиво требовала от Украины принять решение, под чью "крышу" она в конце концов пойдет. Конечно, если бы мы еще до середины девяностых не лишились ядерного оружия - пожалуй, единственной дубинки, которой любая страна может отбиваться от мировых агрессоров, - вопрос стоял бы совсем по-другому. А так, знаешь ли, наличие ржавых танков или рассыпающихся на ходу самолетов, керосина в случае чего которым хватило бы разве только на взлет, никак не стимулировало у сторон чувства консолидации с нами. Никто не прислушивался к нашему мнению, да и в планы не особо посвящал, они просто ставили вопрос: на чьей мы будем стороне в день икс? Это была попытка аннексии в чистом виде, но официальный Киев, как, впрочем, и раньше, на все эти попытки привлечь к содействию той или иной стороне клал с прибором. Они называли свою позицию нейтралитетом, но на самом деле это называлось: "Мы подождем результатов драки в нашей хате с краю, а там либо шах умрет, либо ишак околеет". Еще бы, ведь с территории Украины их след простынет задолго до того самого дня икс.

Безусловно, перед тем, как навсегда покинуть Батькивщину, правительство объявит всеобщую мобилизацию, частям внутренних войск прикажет патрулировать города, отбирать у гражданских огнестрельное оружие, введет комендантский час. Но даже ребенку станет понятно, что это все делается скорее ради того, чтобы морально подготовить народ к худшему, к неизбежному будущему, нежели с целью сохранить порядок и защитить граждан. Они назвали это мерой превентивного характера, приказав ввести в Киев и в почти все областные центры войска, но это лишь породило массовые беспорядки; нашу страну захлестнула волна убийств, насилия, грабежей и мародерства задолго до того, как одни ракеты полетели навстречу другим. Правителям Украины к тому времени уже на все было наплевать - они позаботились о себе, не желая становиться заложниками ситуации. У кого хватало денег на покупку острова где-то в Атлантике или особняка на Новой Зеландии, укатили прочь. У кого не хватило чуть-чуть - купили себе места в Укрытии-2. А тем, у кого денег не было вовсе или было ничтожно мало, оставалось лицезреть начало конца из окон своих жилищ.

Большую часть своей жизни Илья Никитич провел на заставах Укрытия. Так уж тут заведено, в этой подземной империи выживших, что перед каждым трудоспособным мужчиной стоял выбор: либо военное ремесло, либо "наука" (если есть задатки для изучения точных наук и дальнейшей работы в лабораториях), либо "гражданка". Но последнее, несмотря на свое мирное название, вовсе не работа в теплом офисе или вращение баранки. Это обработка земли, это тщательный уход за едва продирающимися из грунта чахлыми, бледными растениями, это рутинная работа на фермах и в металлургических цехах. Другого здесь не дано. Страхову как потомку военачальников в третьем колене даже в страшном кошмаре не могло привидеться, что она вспахивает землю, ухаживает за скотом или работает на фабрике, изготовляющей топливо для машин. И дело не в том, что он боялся труда, презирал хозяйственную работу или чурался провонять коровьим дерьмом, нет. И даже родословная, о которой он, по сути, так мало знал, здесь была ни при чем. Призвание свое он почувствовал, когда впервые взял в руки оружие. Вот оно - его орало и его молот, его хлеб и его суть.

- Я не знаю, верите ли вы мне, - подытоживал он. - Я не знаю, верю ли сам сказанному "Единым Смотрящим", но, видит Бог, я согласен в это поверить. Пускай мне для этого придется признать себя... - он покосился на Секача, - существом, далеким от прежнего понятия "человек"... Ну и черт с ним, главное, что мы ведь есть что мы живые! А форма наша - это всего лишь форма. Все поменялось же вокруг нас. Природа, атмосфера, биосреда - да все! Почему мы не можем измениться? Возможно даже, что это и есть следующий этап эволюции. Ведь если бы какому-нибудь неандертальцу показать современного человека, он ведь тоже подумал бы, что тот выглядит как полный урод. Да и ну ее к черту, форму эту! Какой бы она там ни была через двести лет, главное, что у нас останется сознание. - Он постучал указательным себя по виску. - Мы должны его сохранить. И тогда мы сможем дальше развивать наши таланты, изучать природу, создавать новые разделы в науке, рисовать картины и писать книги о подвигах наших сталкеров. Быть может, кто-то когда-то напишет и о нас, мужики, о нашем выходе четыреста девяносто три, о том, как мы стояли на грани, но все-таки сумели удержаться! Удержаться одной командой, мужики!

"Какого черта?! - могли бы возразить остальные члены экспедиции и были бы, разумеется, правы на все сто. - С какой радости нам продолжать экспедтицию? Преследовать надуманные идеи? Проверить, кто там передает нам приветы из Харькова? Да вы в своем уме, командир? У нас уже один человек числится пропавшим без вести, неизвестно, где "Бессонница" со своим экипажем, а мы тут покатушки в Харьков устроим?!"

И тогда кто его знает, где он проведет остаток времени? Запрут в последнем отсеке "Чистильщикова" вагона, оружие заберут, люк загерметизируют, вот и посиди, дорогой товарищ начальник, пока домой не вернемся. Так это же еще в лучшем случае. В худшем - если он сопротивляться начнет, то есть выкажет свою потенциальную опасность для остальных членов экипажа, а в дальнейшем и для всего Укрытия в целом, то и того похлеще - высадят у ближайшей деревни, автомат с рожком патронов бросят, и будь здоров, не поминай лихом, великий Крысолов.

Ведь разные случаи были. Сталкерам не привыкать к тому, что их командиры, даже самые мудрые и опытные, иногда съезжают с катушек. А посему в случае чего церемониться не будут: только учуют, что с командующим нелады, и все - прощай, дорогой Крысолов, не выдержала твоя психика очередного испытания.

Люди молчали. Намечающийся раскол в команде всегда был сродни бунту на корабле, не участвовать в котором невозможно. Однако в среде сталкеров решить сталкеров решить, кого поддерживать, гораздо сложнее, ведь их проблема не исчезает по сходу на берег. Выказывание своего недоверия действующему командиру, особенно если оно окажется необоснованным, могли иметь не самые благоприятные последствия. А потому и думали сталкеры, сто раз думали, взвешивая правоту каждого. Чье мнение считать верным? Под чей флаг в случае чего встать, ведь с подводной лодки все равно некуда деваться. Прав ли Крысолов, сказавший, что случай Секача исключительный? Что у него оказался частичный иммунитет к зета-вирусу? Или прав Тюремщик, не желающий оставлять инфицированного, чтобы обезопасить комнату? Все же страшновато спать под одной крышей с человеком, укушенным зомби. Но, с другой стороны, он при памяти, сознании, как можно решить его судьбу?..

- Поверь мне, харьковчане не только выжили, они еще и сохранили свою численность. Не удивляйся, Крысолов, человек может прожить больше тридцати лет без тех удобств, что есть у вас в Укрытии, и при этом не превратиться, как ты говорил, в пожирающих друг друга паразитов, - в голосе послышались нотки укора. - Это у вас отбери патроны, и вы станете как беспомощные котята, которые будут называть себя смертникам и жизни не помыслят без машин и электричества. У людей, за десятилетия привыкших добывать огонь, чиркая камнем о камень, и по-настоящему охотиться с копьем в руке, закалка, до которой далеко твоих курсантам. Другое дело, что они дичают, Кирилл, дичают. Им нужны не столько ваши патроны и оружие, сколько ваша моральная поддержка. Они, как и обещали, взорвали вход на "Спортивную", но лаз к ним все еще существует.

Ну да бог с ними, с "первенцами", давай лучше проговорим о тех, кого ты называешь выжившими. Кстати, позволь спросить, Крысолов, а где твой дозиметр? Почему никто из вас, подымаясь наружу, на берег с собой эти щелкающие штуковины, ведь стрелка все еще не вышла из желтой зоны? Молчишь. Тогда я сам тебе отвечу - потому что незачем. Обычному человеку и в голову не взбрело бы подняться хотя бы до верхнего шлюзового заслона, не проверив ауру вокруг себя "гейгером", а вы? Вам это уже не нужно. Вы, выжившие, нормально чувствуете себя при низком атмосферном давлении, вы спокойно дышите воздухом, кислорода в котором осталось не больше, чем воды в той реке, вы чувствуете легкую эйфорию возле жестянок на колесах, которые еще до сих пор "фонят"... Или, может, вновь скажешь, что вздор? Тогда оглянись вокруг. Приглядись к своим людям. К тебе в первую очередь. Вспомни, как ты расхаживал нагим возле кратеров от взрывов, и подумай, что случилось бы с простым человеком, окажись он хотя бы в стокилометровой зоне от того места. Посмотри на еще одного полуобнаженного посланника, который утверждает, что он родом из племен майя, и задумайся наконец, кто вы есть на самом деле. Кто?!

Десять баллов за догадливость! Все еще не вскрыт. И не потому, заметь, что не для кого вскрывать. Да, тридцатилетие запасы пищи и воды давно на исходе, но жизненные показатели нескольких "первенцев" в четырнадцатом бункере все еще остаются в норме. Так вот возникает резонный вопрос: почему? Почему спутник до сих пор не отворил чертову дверь? Ну же, Кирилл Валерьевич, ведь это так просто. Хочешь, я сам скажу? Хочешь? - И, не дожидаясь ответа, тут же продолжил: - Да потому, что непригодна больше эта планета для жизни прежнего человека! Нет ему больше здесь места! Не протянет он тут ни в одном мудреном костюме и недели! Не сможет он дышать тем воздухом, которым дышите вы без всяких фильтров! Ошиблись ученые, ошиблись! А может, и умышленно скрыли правду - кто знает? Или, может, им только хотелось верить в чудо, в то, что через двадцать лет все вернется на круги своя и человек поднимется на свою землю и примется снова по крупицам воссоздать потерянную цивилизацию. Да вот только не случилось никакого чуда! Обманулись мы все. Никуда все это добро не выветрится с этой планеты ни за тридцать, ни за пятьдесят лет! Не вернется человек воссоздать никакой цивилизации. Так что вы уж не обессудьте, товарищи "первенчики", посидите, будьте добры, еще пару столетий, пока вам откроют. А яготинец - такое же побочное явление, как и тот старик, с которым вы недавно встречались. Он ввел себе весь запас "Рад-эссента", что был предназначен для группы житомирских "первернцев", и то, что он не отбросил коньки, просто чудо. Он не стал зомби, но и не обрел признаков неочеловека. Он просто недоразумение...

Но человек сам выбрал себе этот путь. И пускай, черт побери, - да! - он совершил самую крупную, самую бессмысленую и непростительную ошибку в истории человечества, но разве он не платит теперь за это? Кровью платит. Вопрос здесь в другом: откуда взялся, сука мать, гребаный палач, ты, требующий к себе еще уважения? Если бы ты был животным, я бы тебя понял. Но ты ведь не животное. Ты из такого же теста, как и мы, так зачем тебе истреблять нас сейчас, после того, что с нами произошло?! Зачем ты ускоряешь нашу смерть - тех, кто рано или поздно умрет и без твоей чертовой клоунской помощи?! Чего ты добьешься, когда отправишь последнего из людей на тот свет?! Мы мешаем тебе, скажи?! Может, мы топчем твою территорию?! Или просто злим тебе тем, что мы есть на этой планете?!

- Я тебе скажу вот что: выжив после войны: мы думаем, что нам повезло. Что каждый уцелел благодаря своей индивидуальной исключительности. Что ногтями выскреб шанс на жизнь. Но жизнь ли это? Открой глаза, и ты увидишь, что мы давно стали как гнилозомби, только упорно отрицаем это. Еще считаем, что не окончательно потерял рассудок. Да что там рассудок - мы ухитряемся верить, что способны управлять своими жизнями! Мы планируем, что будем делать завтра, в следующем месяце, на год наперед, погружаемся в личную жизнь, строим какие-то нелепые отношения, заводим семьи, рожаем детей. Для чего? Почему мы отбрасываем мысль о неминуемой смерти с такими лицами, будто это вообще никогда не случится? Ведь о том, что смерть ходит за ними как тень, знают все. Но никто не думает, что однажды ей надоест собирать нас по одному. Просто слепцы не видят яму впереди себя. Они считают, что если прошли по минному полю чуть дальше остальных, то это уже значит, что они выиграли! Живи, человек, живи, ты ведь пережил Великий День Смерти! Ты теперь будешь существовать вечно, ты выиграл путевку в рай, и считай, что уже идешь к его вратам по красной ковровой дорожке.

Мало кто понимает элементарную истину: вымирать, как мухи, мы начнем уже тогда - а я тебя заверяю, что ждать осталось не так уж и долго, - когда наше оружие придет в негодность. Оружейного же завода у нас нет. Без своих карабинов мы не сможем подниматься на поверхность. Сталкеры не смогут выискивать нужные запчасти к генераторам и вечно ломающимся ротаторам, которые производят сухое горючее. Без генераторов не будет электричества, без горючего машины превратятся в груду лома. А закончится электричество - перестанет расти пшеница или то, что мы ею называем. Не станет хлеба. Не сложно поймать смысл следующего хода, не правда ли? Не сложно понять, что без хлеба, электричества, без машин, лишенные возможности подняться наружу... Я не могу с уверенностью сказать, что мы останемся людьми, что мы не станем пожирать друг друга как паразиты, не станем убивать за черствый кусок кныша!