Цитаты из книги Сирены Титана

Смысл человеческой жизни — кто бы человеком ни управлял, — только в том, чтобы любить тех, кто рядом с тобой, кто нуждается в твоей любви.

Кнопка "ВКЛ." просто давала сигнал к запуску с Марса. Кнопка "ВЫКЛ." вообще ни к чему не была подсоединена. Ее поставили на пульте по настоянию марсианских психологов, которые утверждали, что человек всегда чувствует себя спокойнее, имея дело с машинами, которые можно выключить.

У всех дураков одна беда — по крайней глупости они даже не представляют себе, что на свете есть такая штука, как здравый смысл.

Ты веселился не хуже других, даже помогал топить рояль в бассейне. А когда он утоп, ты вдруг разревелся.

Люди, которым ничего не обещали, не получив ничего, чувствовали, что их бессовестно провели.

Самое худшее, что может случиться с человеком, - это если его никто и ни для чего не использует.

если человек счастлив, он обязательно или дурак, или псих.

Сэло занимало не то, что делали земляне, а то, как они это делали. Земляне всегда вели себя так, как будто с неба на них глядит громадный глаз и как будто громадный глаз жаждит зрелищ. Подчиняясь этому необоримому, неотступному требованию, земляне только и делали, что разыгрывали спектакли, денно и нощно - даже во сне. Самые изощренные представления, которые наблюдал Сэло разыгрывались землянами, страдавшими от безысходного одиночества. И воображаемый глаз был их единственным зрителем.

- В следующее мое пришествие к вам, братья по вере,- сказал он,- я расскажу вам притчу о людях, которые думают, что творят волю своего Господа Бога, а пока, чтобы лучше понять эту притчу, постарайтесь прочесть все, что сможете достать, про испанскую инквизицию.

"Если вопросы бессмысленные, то и в ответах смысла не найдешь."

никто ни о чем не задумывается и ничего не замечает, пока ему везет.

Полиция расчистила узкую дорожку в толпе, Констант пробрался по ней, нырнул в машину. Толпа сомкнулась, как волны Красного моря за детьми Израиля. Крики толпы сливались в один общий вопль, полный возмущения и обиды. Люди, которым ничего не обещали, не получив ничего, чувствовали, что их бессовестно провели.

Порой мне кажется, что создавать думающую и чувствующую материю было большой шибкой. Она вечно жалуется. Тем не менее я готов признать, что валуны, горы и луны можно упрекнуть в некоторой бесчувственности.

Вы что, шутите? У меня были такие красавицы, что любой мужик в космосе между Солнцем и Бетельтейзе плюхнется на пол и разревется, если такая скажет ему «здрасьте!».

Там были женщины, по слепой прихоти судьбы одаренные ужасным преимуществом — красотой. Они расправились с этим непростительным преимуществом — одевались как попало, горбились, жевали резинку и жутко размалевывали лица косметикой.

"Он был анархистом, но ни с кем, кроме собственной жены, никогда не ссорился."

Когда я начинаю поворачивать голову и разглядывать что-то и натыкаюсь на боль, я все равно поворачиваю голову и смотрю, потому что знаю - я увижу что-то, что мне не положено видеть. Когда я задаю вопрос и нарываюсь на боль, я знаю, что задал очень важный вопрос.

- А почему вам такое счастье привалило, как вы считаете?

- Кто его знает. Может кто-нибудь там, наверху, хорошо ко мне относится.

Всегда прискорбно, когда человек падает ниже любого животного. Но еще более прискорбно падение человеческое, если ему были предоставлены все земные блага!