Цитаты из книги Wiedźmin (Komplet)

- По твоему, это дает какие то права? - Только одно: право делать выводы.

Знаешь, почему она не идет на банкет? Потому что ей неловко явиться одной, без мужчины, с которым ее связывали четыре года. Из-за которого ей завидовали. Которого она потеряла, потому что не сумела оценить его любви.

Сколь омерзительно мерзостна эта мерзость...

"- Попридержи словотворчество, Ангулема. Сама знаешь, перебор хуже недобора..."

Поэт отхлебнул из фляжки.
- Трус, - гордо возвестил он, как только перестал кашлять и отдышался, - умирает сто раз. Мужественный человек - лишь однажды. Но госпожа Фортуна благоприятствует смелым, трусов презирает. Так сказать, смелого стрелы боятся, смелого меч не берет.

Сабрина же улыбнулась ведьмаку и максимально выпятила то, чего не скрывал черный шифон. Геральт снова сглотнул, стараясь не глядеть чересчур нахально на ее розовые соски, слишком явно просматривающиеся под прозрачной тканью. Робко взглянул на Йеннифэр. Чародейка улыбнулась, но он знал ее достаточно хорошо. Она была в ярости.

- Послушай, тебе обязательно надо лезть в каждую лужу на дороге?
- Хочу ополоснуть лошади бабки!
- Дождя не было целый месяц. Это не вода, а помои и конская моча.

- Акерспаарка не убили. Он нормально затрахался вусмерть. Потому что наверняка были у него и незаконнорожденные детишки, а, Фэнн?
- Были. И немало. Но никого по имени Дани я что-то не вижу.
- Ясное дело - не видишь. Твой Йож, Геральт, никакой не принц. Даже если его и вправду породил где-то на отшибе этот профессиональный трахтмахер Акерспаарк.

- Нет, - прервал Фэнн, рассматривая свитки.
- Здесь перечислены все: законнорожденные сыновья - Орм, Горм, Хорм и Гонзалес; законнорожденные дочери - Аля, Валя, Нина, Полина, Мальвина и Аргентина...

Эйст, как все островитяне, относился к Калантэ со слишком большим пиететом, чтобы в чем-либо ей противоречить, а исполнение королевских обязанностей попросту утомляло его. Он полностью отдал бразды правления в ее руки. А Калантэ, пичкая себя медикаментами и эликсирами, таскала супруга в постель днем и ночью. Хотела править до последнего своего часа. А уж если и быть королевой-матерью, то матерью собственного сына. Однако, как я уже сказал, амбиции-то непомерные...

Паветта слишком долго ходила в девицах. У нее кое-где начало чесаться так, что она связалась с первым попавшимся бродягой, к тому же заколдованным и превращенным в чудовище.

Что же касается железной задницы, так это любой гонец очень даже скоро почувствует сам, стоит ему провести в седле три дня и три ночи, протрястись сто, а то и двести верст по большакам, а ежели понадобится, то и по бездорожью. Ну, само собой, сидишь в седле не беспрерывно, иногда слезаешь, чтобы передохнуть. Потому как человек может выдержать многое, а лошадь - нет. Но когда после передышки снова заберешься в седло, то кажется, что зад в голос вопит: «Спасите, убивают!»

- Чтобы зарабатывать на жизнь в качестве настоящего гонца, - любил говаривать Аплегатт поступающим на службу юнцам, -  требуются, во-первых, золотая голова и, во-вторых, железная задница.

А в Львенке течет кровь Калантэ. Очень горячая кровь. Я знала Калю, когда еще была молодой. Ей достаточно было увидеть парня, как она тут же начинала сучить ножками, да так, что если б хвороста куда надо подкинуть, он в тот же миг занялся бы живым огнем!

Мне известно, что тебе около сорока, выглядишь ты на тридцать, думаешь, будто тебе немногим больше двадцати, а поступаешь так, якобы тебе всего лишь десять. Я это понимаю, поэтому-то, как правило, даю тебе точнейшие указания. Я говорю тебе, когда, как и что ты должен сделать. И у меня постоянно такое ощущение, словно я говорю в пустоту.

- Мой папка, - встрял бесшумно подкравшийся Энеретт, - рыцарь короля Фольтеста! У него усы еще длиннее! Во какие!
- Топай отсюда, молокосос, - шуганул его Ольсен и тяжко вздохнул. - Может, есть малость водки, Геральт?
- Нет.
- У меня есть, - удивил всех ученый муж из академии, вытаскивая из саквояжика плоский бурдючок.
- А у меня закусь, - похвалился Гладыш, появляясь как из-под земли. - Копченые налимы!
- А у моего папки...
- Брысь отседова, малек!

Саженях в десяти от борта вода забурлила. На мгновение появился более чем двадцатифунтовый экземпляр зубатки             королевской, которая заглотала дохлую крысу и скрылась в глубине, изящно махнув хвостовыми плавниками.
- Что это было? - вздрогнул магистр.
- Не знаю. - Геральт глянул на небо. - Не пингвин ли?
Ученый покосился на него, стиснув зубы.