Цитаты из книги Великий Канцлер

По теории нужно бы было сейчас же дать в ухо собеседнику, но русский человек не только нагловат, но и трусоват.

Для того, кто знает хорошо прошлое, будущее узнать не составляет особенного труда.

Самая упрямая в мире вещь есть факт.

У статуи отлетели пальцы, от колонны отлетали куски. Пули били в железные листы крыши, свистали в воздухе.

• Ба! - вскричал Коровьев, - да ведь это в нас! Мы популярны!
• Пуля свистнула возле самого моего уха! - горделиво воскликнул Бегемот.

Грустный червь вился где-то внутри у его сердца...

Я сяду, - ответил кот садясь, - но возражу относительно последнего. Речи мои представляют отнюдь не пачкотню, как вы изволили выразится, а великолепную вереницу прочно упакованных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знатоки, как Секст Эмпирик, Мартиан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель!

Я не хочу вам платить. Это скучно, платить.

Нет ни одного зрелища, даже самого прекрасного, которое бы в конце концов не надоело.

Я вижу, что ты хочешь испугаться? Не делай этого, я запрещаю тебе.

Нет греха горшего, чем трусость.

Даже богам невозможно милого им человека избавить!..

А, простите, это ты... это вы... - сбился он, не зная, как обратиться к коту, "на ты" или "на вы", - вы - тот самый кот, что садились в трамвай?

• Я, - подтвердил кот и добавил: - Приятно слышать, что вы обращаетесь ко мне на "вы". Котам всегда почему-то говорят "ты".
• Мне кажется почему-то, что вы не очень-то кот, - нерешительно ответил мастер.