Эту книгу я читала, пребывая в совершенном убеждении, что написана она чуть ли не в то же время, о котором в ней идёт речь, ну, может быть, чуть-чуть позже, то есть, в махровые 70-ые. Ничто не выдавало в авторе человека современного, как это обычно бывает в худо сделанных американских сериальчиках: экшен на полную катушку, а в фактическом материале ошибки, исторические детали перевираются из-за незнания, вместо некоторых и вовсе подставляются современные реалии, это касается и материальных вещей, и образа мыслей и поведения персонажей.
У Стокетт всё было чисто: героиня (со странным, резким именем Скитер, - то ли фамилией, то ли прозвищем – я так и не поняла) сама пугается смелости своих мыслей. Брошенный ей в самом начале вопрос к Эйбилин «А вы не хотели бы всё это изменить?» создаёт впечатление уже организованного, в деталях продуманного бунтарского движения за расовое равноправие, в то время как все эти «хозяйки», подружки Скитер – девочки двадцати трёх, если не ошибаюсь, лет. Что может такая девочка, учитывая, что в то время (о да, чтение Бовуар не прошло бесследно) женщины сами по себе были во многом ущемлены в правах? Этот неожиданно дерзкий вопрос – единственная шероховатость, несостыковка во всём романе. Впрочем, возможно, что и для самой Скитер он прозвучал ошеломляюще.
Знакомые, узнавая, что я читаю Стокетт, говорили: «А, да, она популярна, вот и в рекламе она постоянно мелькала». Какой рекламе – в голове у меня было сплошное недоумение: как книга такой махровой давности могла попасть в современную рекламу. Одно дело – книги, ставшие классикой, вроде «Убить пересмешника» или «Над пропастью во ржи» – но они не рекламируются, а уже подаются как обладающий статусом известности аксессуар. Совсем другое – вдруг заговорить о книге, о которой раньше не говорили. Но опять же – почему не говорили, если пик борьбы за расовое равноправие пришёлся на середину 60-ых? Сейчас-то всё давно устаканилось. Или не всё? Так или иначе, известие в послесловии, что книга написана в 2009 – 10 лет назад! – стало для меня как гром среди ясного неба.
Дата эта, конечно, разрешает вопрос с рекламой, однако вместе с тем являет собой свидетельство тому, что в Багдаде отнюдь не всё спокойно. Окей, гугл, так и быть, я обращусь к тебе, но позже, а сначала – о книге.
История Скитер, вернее, история начала её карьеры, сама по себе замечательна, даже в отрыве от темы расизма: ведь девушка идёт к поставленной цели вопреки воле матери, и вопреки воле горожан, во всяком случае, вопреки тому открыто-вслух-изъявляемому мнению, которое должно и пристойно изъявлять вслух в Джексоне. Ярким примером может послужить отец несостоявшегося жениха Скитер: будучи большой шишкой среди чиновников, он должен, как истинный житель Юга, ущемлять негров, хотя сам он далеко не так отрицательно к ним относится, о чём пытается сказать на обеде в кругу семьи. Что же? Сын и жена затыкают ему рот, полагая его ненормальным и больным. Более того, сын отказался от любимой девушки, считая, что именно её связь с негром опорочит и сведёт на нет карьеру его отца – вот до чего чистоплюйство довело.
Таким образом, плыть против течения, да ещё и не только не тонуть при этом, но и победно держа над головой сухое знамя для девушки того времени – дело, конечно, необыкновенное. Будучи убеждённой в справедливости своих помыслов, она идёт против матери, против подруг, жертвует отношениями с этим своим чопорным молодым человеком. И если подруги были клуши клушами: занозы страшнее Хилли, пожалуй, невозможно найти, Элизабет вообще не отличалась умом и сообразительностью, то её отношения с матерью Стокетт выписывает потрясающе: молодая Скитер, враждуя с матерью в ряде вопросов, во взглядах на жизнь, манеры, поведение, одежду, одновременно и жалеет её, и любит: говорить, что мать умерла, окружённая холодом и ненавистью – значило бы бессовестно лгать. Скитер приходит к консенсусу, находит и поддерживает равновесие в отношениях с ней, а в её возрасте это так непросто. И это – несмотря на то, что та «сделала с Константайн». Мудрость Скитер, её способность хранить внутри себя свои переживания и самой справляться со всеми проблемами не могут не вызвать уважения. С другой стороны – чем бы могли помочь ей её так называемые подруги в её делах, даже если бы и захотели? Своей трескотнёй? Вряд ли. Моральной поддержкой? Но какая поддержка может быть сильнее, чем поддержка чернокожиж женщин, рискующих своими семьями и жизнями? И да, от кого ж это мы хотим сочувствия в начинаниях – от Хилли, стремящейся всё всегда и во всём прибрать к своим рукам? Вот уж точно не от неё.
Что касается расовой дискриминации – большинство чернокожих героинь романа куда сообразительнее Элизабет. Среди белых была ещё одна тёмная лошадка, белая ворона – Селия, и в отношении её уже Минни подозревает позорные вещи (как обычно белые в этом романе думают про негров). И тут поднимается вопрос уже даже не дискриминации по расовому признаку, а необоснованности суждений в принципе. Не зная броду, не суйся в воду, а здесь явная параллель: не имея чётких доказательств, например, того, что негры болеют иными болезнями, опасными для белых, Хилли тем не менее основывает на этом свою туалетную доктрину, также и Минни, не ведая истинных мотивов поведения Сели, начинает считать её алкоголичкой и презирать. Я не считаю проблему расовой дискриминации незначительной, однако Стокетт ведёт здесь речь о причинах зарождения любой неприязни в целом – и её следствиях. Соотносятся ли следствия с причинами – и как, насколько ужасной может оказаться несправедливость, если вскрыть причины, насколько большой гнойник созрел, пока мы медлили? Откуда вообще возникает желание превосходства одних людей над другими?
Однозначный плюс книги в том, что здесь не идеализируется ни одна из сторон. Также огромным достоинством является неистребимый юмор, присутствующий на протяжении всего романа, и хотя он одинаково саркастичен и в устах Фелан, и в устах Эйбилин, и в устах Мини – думаю, что как раз общность смеха как нельзя лучше свидетельствует в пользу равной природы людей, независимо от их цвета кожи, о чём Эйбилин не раз упоминала в своих сказках.
И ещё одним, потрясающим по своей важности вопросом тоже задаётся Эйбилин: в какой момент дети, эти чистые, любящие души, начинают видеть в воспитавших их чернокожих служанках (а порой и единственных их любивших, как в случае с дочерью Элизабет) нечто грязное, дурное, заразное, словом - враждебное.
13 понравилось
