Мемуары везучего еврея

…Трое бритоголовых юнцов вошли в нашу маленькую синагогу с явным намерением помешать службе. Сразу почувствовалось напряжение, хотя кантор не остановился и продолжил петь. Мой отец обернулся и, увидев, что никто не реагирует, встал и пошел с талесом, обернутым вокруг плеч, навстречу непрошеным гостям. Не говоря ни слова, он медленно вытащил из бумажника документ, показывающий его положение в фашистской партии. Трое юнцов встали по стойке «смирно», повернулись и вышли из синагоги.

Место действия - фашистская Италия. Время действия - тридцать седьмой.

У всякой темы, не исключая и Вторую Мировую, есть свои клише, свои железобетонные стандарты, которые масскультура перерабатывает тем или иным образом: от романтического канона ("Мальчик в полосатой пижаме") до пародии ("Бесславные ублюдки"). И если вы хотите эти стандарты взорвать, нет ничего лучше, чем свидетельство очевидца. Дану Витторио Сегре глубоко наплевать на то, как должно было быть. Он расскажет о том, как было. Хотя так быть и не могло. Ведь даже, когда совсем прижало, - никто не настучал. Доносчика не нашлось. Не могло такого быть, но так было. Без малейшего кокетства Сегре начинает свои воспоминания убойной фразой: "Мне, наверное, еще не исполнилось пяти лет от роду, когда мой отец выстрелил мне в голову. " И, конечно, это дикое событие далее объяснится, но ему на смену придёт другое, ещё во сто раз несусветнее и сверхъестественнее. И тоже объяснится. Злорадный же мемуарист, мефистофельски усмехаясь, будет подбрасывать уголь в топку, подливать масла в огонь и тушить пожар бензином: А вот, к слову, как я лжесвидетельствовал на Библии... А вот - однажды я вступился за девушку, а она расплакалась и обозвала меня нацистом... И всё объяснит. Кроме одного факта. Как ему удалось выжить? Как им всем удалось выжить? За исключением кузена Этторе, но кузен Этторе не считается, потому что он сильнее всех прогнулся под немцев. Почему не нашлось ни одного стукача? Везучие мы, - скромно разведёт руками профессор Сегре. Повезло, что тут толковать? Когда отца схватили по подозрению, выпала удача, и вся область от мэра до последнего подёнщика клялась: да мы этого коробейника сто лет знаем! И ни одна монахиня не доложила про мать и сестру, скрывшихся в монастыре. Что касается бабушки...

Ей было уже далеко за семьдесят, к тому же у нее был полный склероз, так что ей пришлось остаться в деревне. Когда она выходила, сопровождаемая старой служанкой Маддаленой, гулять в саду замка, много лет назад принадлежавшего ей, то церемонно принимала поклоны проходящих мимо немецких и итальянских офицеров, будучи уверенной, что до сих пор тянется Первая мировая война.

И ни один из семисот жителей деревни не стал стукачом. Понимаете?

Воспоминания о военном времени не прибавляют веры в человечество, и "Мемуары везучего еврея" тут не исключение. Зато такие книги помогают поверить в людей. Даже, когда совсем прижало, - не донёс никто.

"ни море ни земля на горизонте не могли дать ответа на мои вопросы. Я решил позволить себе наслаждаться, не думая о завтрашнем дне, не пытаясь понять, почему на свете есть те кто страдает, и те, кто счастлив"

"Не бойся, мой маленький оловянный солдатик, жизнь сильнее зла..."

К стыду своему я до сих пор мало что знала о евреях Италии, при моем-то интересе к еврейской истории... Поэтому эта книга оказалась настоящим подарком. Израильский дипломат итальянского происхождения рассказывает в ней историю своей семьи, попутно освещая судьбоносные исторические события, оказавшие влияние на его собственную жизнь. Рожденный в еврейской аристократической семье (его отец был мэром маленького городка, а предки на протяжении нескольких веков владели довольно обширными земельными наделами), герой с детства привык к атмосфере всеобщего уважения и любви. Отец и ближайшие родственники не видели никакого противоречия в том, чтобы членствовать в фашистской партии, считая, что именно ее политика будет наиболее благоприятна для развития и процветания родной Италии. Они были настоящими патриотами своей страны и испытывали искреннюю благодарность за возможность спокойно и безбедно жить, сохраняя верность иудаизму и своим традициям.

Для многих из них все было разрушено в одночасье с принятием Муссолини расистских законов. Автор книги, несмотря на участие в университетской фашистской организации и почти полную ассимиляцию, вместе со всеми евреями Италии оказался фактически за бортом. Как и многие другие молодые итальянцы еврейского происхождения он был вынужден пересмотреть вопрос своей самоидентификации, что побудило его "искать в Палестине корни, практически уничтоженные у большинства итальянских евреев эмансипацией". В подмандатной Палестине его ожидал культурный шок, тяготы безденежья, нелегкий период привыкания к новой действительности и новому окружению, попытка обрести свое место и почувствовать причастность к тому, чем жили тамошние евреи. Это был нелегкий процесс, осложнившийся вспыхнувшей в Европе Второй Мировой, и все-таки несмотря на крушение многих надежд и юношеских мечтаний, автор считает себя везучим, поскольку избежал гораздо больших опасностей и страданий, выпавших на долю европейского еврейства. Помимо исторических фактов эта книга полна очень интересных и ценных для меня рассуждений и мыслей, перекликающихся с моими собственными. Это часто происходит с воспоминаниями, но мне в первый раз попалась книга ассимилированного еврея-несиониста о периоде, предшествовавшем созданию Израиля. Мировоззрение автора позволяет ему показать события с некоторой отстраненностью, как бы со стороны, что любопытно и непривычно. И еще, она очень близка мне по духу, несмотря на временную удаленность.