Прямые улики

«Сток один из немногих, кто имеет собственное мнение, остальные куклы, Сток поддакнул: все кругом куклы. И я кукла, и дома у меня кукла.» (Виктор Черняк. «Куклы Сатила». 1991)

«— Удобная штуковина. Молчит, не просит есть, не нужно покупать шубы и возить на острова. Мечта.» (Виктор Черняк. «Куклы Сатила». 1991)

ПЕРЕЧИТАННАЯ КНИГА

Страшно перечитывать книги, которые были прочитаны очень давно: можно получить то, чего совсем не ожидаешь. Я помню, как повесть Виктора Черняка «Куклы Сатила» впечатлила меня в своё время: начало 90-х. Столько, как говорится, воды утекло. А в одну реку, к тому же, не ступают дважды. Но всё же решила рискнуть (будто других книг нет). Что получится, опишу после. Если будет что сказать.

*** Как я и предполагала: кое-что изменилось. Тогда, в начале 90-х, «Куклы Сатила» вызвали «взрыв мозга»: настолько отличалась повесть от других книг в жанре детектив. Сегодня, когда мир буквально захлёбывается книжной продукцией и в бумажном, и электронном виде, читателя вряд ли чем-то можно удивить.

Попытка автора показать «их мир», когда ещё не объявили о рухнувшем «железном занавесе» (это официально произошло в 1993 году), выглядит немного наивной и даже слегка раздражающей. Но простительной. Идеология. И никуда от неё нельзя было деться.

Забавно звучат «закордонные» топонимы: Большая река, Шнурок, залив Кающегося Грешника, озеро Слезы Марии. В этом, в общем-то, нет ничего удивительного. Переводчики на русский поначалу так и делали в своих переводах зарубежной литературы: передавали, где возможно, дословный перевод топонимов. Например, в переводе Эрлихмана Кинговского «Жребия» («Салимов удел» и др.) топонимы встречаются в дословном переводе: Королевская река …

«Ливень зарядил с утра. Из окна квартиры Сток видел кипящий Шнурок, несущий воды под арочным мостом. На горизонте лентой извивалась Большая река.»

Трудно было тогда Виктору Черняку передать дух капстраны того времени, поэтому его почти нет. Разве что, отсутствие чернокожих негритянок среди кукол Паллиса красноречивее любых слов. Заграничные имена – всего лишь указание на то, что действие происходит «у них». Главный смысл в том, что «у нас» такая история невозможна! Наши милиционеры – это не их полицейские!

И тем не менее, Виктор внимателен к деталям: автомобиль «Ланча», компьютер и многое другое, создают атмосферу происходящего, эффект присутствия и способствуют развитию воображения.

«…побыстрее добраться до Старого города. Розовые фасады барочной испанской церкви отражали солнце, распятие перед входом в молельный зал сверкало серебром. По реке плыли яхты, пестрые паруса, яркие флаги, загорелые люди свешивались за борт, почти чиркая спинами по воде, запрокидывали лица навстречу теплу.»

Повествование яркое, образное. И в целом история не потеряла за все прошедшие годы своей остроты и проблематики. Одиночество человека в большом городе – одна из проблем. Другая – продажность, предательство друзей и полицейских.

Идея повести – психологические игры с людьми, как с куклами.

Основной социально-психологический мотив – взаимоотношения мужчин и женщин.

… Ещё родители (ныне покойные) главного персонажа – служащего Стока подозревали, что он вряд ли создаст семью.

«… о родителях, всегда сомневавшихся, что сын устроит личную жизнь …»

Так и есть: он постоянно терпит «фиаско» в отношениях с женщинами. Вот и последняя из них – Сьюзн со скандалом бросила его. Автор рисует Стока, как человека слабого, бесхарактерного, ведомого:

«… человеку не слишком хваткому, предпочитающему отступление сражению.»

Но, тем не менее, за вялым фасадом, бывает, скрываются дьявольские страсти, махровый эгоизм и нетерпимость к раздражающим и унижающим достоинство факторам. Так что, Сток мог бы оказаться «тёмной лошадкой». Но вся философия Стока сводится к следующему:

«Не надо загонять друг друга в угол. Кивнул, дал добро, живи как хочешь, как получается, чего мешать.»

Что скажете?

Я бы сказала, что образ Стока идеально подходит на роль жертвы.

… «Весь мир – театр. В нём женщины, мужчины – все актёры.» – давно сказал Шекспир. Ничего не меняется. Виктор Черняк разыграл замечательное криминальное представление о человеческих слабостях и пороках. Повесть написана в 1991 году, но актуальность её не потускнела до сих пор.

Лейтенант полиции Сатил появляется только в самом начале и в самом конце повести. Всё остальное время читателя будет занимать история двух друзей – Стока и Эмери. Но это история Сатила: его полицейская игра. К подозреваемым он относится, как к актёрам – куклам кукольного театра.

«Лейтенант Сатил видывал актеров, пытающихся разыграть невиновность на таких вот не слишком удобных скамьях.»

Эта история выглядит гораздо более правдоподобной в наше время, чем в описываемые годы (конец 80-х, начало 90-х). И всё благодаря техническому прогрессу. Реалистичными куклами от младенцев до секс-игрушек сейчас никого не удивишь. Это уже не фантастика, как казалось тогда, когда вышла повесть В. Черняка.

Но всё равно я не осталась разочарованной и получила от чтения сегодня удовольствие даже большее, чем тогда. Тем более, что сюжет был уже забыт, оставалось только чувство, что когда-то книга вызвала интерес.

А, главное, сегодня я смогла в полной мере оценить качественный текст Виктора Черняка, который выглядит просто шикарно на фоне многих авторов нашего времени. В то время ТАК практически писали все: это было нормой.

История не закончилась. Автор оставил читателям возможность подумать о том, что будет дальше.

P.S.

Автомобиль "Lancia Dedra". Наверно такой был у Стока. Этот среднеразмерный седан "Lancia Dedra" начали выпускать в Италии в 1989 году. Интересен он был практически только итальянским покупателям. В Европе спросом не пользовался. Не хотел ли тем самым автор указать страну, где происходили действия повести "Куклы Сатила"?

Куклы Сатила могут похвастаться поистине странным сюжетом, где развязка, признаюсь, была для меня неожиданной, ибо я предполагал куда более фантастическую версию событий, ибо концовка повести вызывает недоумение и ощущение, что в такой вселенной возможны даже инопланетяне.

Наибольший интерес в повести представляет не столько сюжет, сколько образ жизни в США на стыке 80-90-ых по версии советского/российского писателя. Тут и забавные топонимы, типа реки Шнурок, и странные способы совместного времяпрепровождения двух друзей, и общая странность в описании мелких деталей быта и работы «рядовых американцев», про которых, типа, книга.

Сегодня это всё вызывает, скорей, умиление и читается забавно.