Цитаты из книги Улисс

К диаволу, веселящему юность мою.

Мой метод леченья и прост, и глубок: Прозрел чтоб слепой, в глаза сыплю песок.

Стивен (со страстной жаждой). Скажи мне то слово, мама, если теперь ты знаешь его. Слово, которое знают все.

Но я говорю: пускай моя родина погибает за меня. До сих пор она так и делала. Я не хотел ее гибели. К дьяволу смерть. Да здравствует жизнь!

Как сказал доктор Свифт, один человек в доспехах побьет десятерых в рубашках. Рубашка здесь синекдоха. Часть вместо целого.

Мать (лицо ее, придвигаясь ближе, обдает его дыханием тлена). Берегись! (Поднимает иссохшую почернелую руку и медленно приближает ее к груди Стивена, вытянув вперед палец.) Берегись! Перст божий!

Сила молитвы безгранична. Молитва за страждущие души, она есть в наставлении урсулинок, и сорокадневное отпущение грехов.

Мать (приближается, мягко дыша на него сыростью могильного тлена). Всем это суждено, Стивен. Женщин больше в мире, чем мужчин. И тебе тоже. Настанет час.

Стивен (задыхаясь от страха, ужаса, угрызений). Они говорят, что я убил тебя, мама. Он оскорбил твою память. Это ведь рак, это не я. Судьба.

Как утверждает Лессинг, важен застывший миг.

Обстоятельства меняют дело.

Растите и умножайтесь! Давайте тень и прохладу в душные дни, о деревья Ирландии!

Как бы там ни было, кто желает два жеста изображающие ломоть и кувшин? Вот движение, что изображает ломоть и кувшин хлеба и вина у Омара.

Шекспир был под башмаком у строптивой, Сократа заклевала его мегера. Даже премудрый Стагирит, и того некая прелестница зацапала, взнуздала и оседлала.

А то, что именно жест, а не музыка, не запахи, стал бы универсальным языком, тем даром языков, что сделает зримым не обыденный смысл, а первую энтелехию, структурный ритм.

Ты нашел свою Америку, свое дело жизни, (...).

Так время влачится своим путем.

Человек науки, как и любой смертный, должен исходить из самых обыкновенных фактов, которые нельзя обойти, и должен пытаться дать им наилучшее объяснение.

Любой предмет, при напряженном его созерцании, может служить вратами вхождения в нетленный зон богов.

Она – бесприютная бедняжка, дитя позора, твоя, моя, чья угодно за жалкий шиллинг с пенсом на счастье.

Кому дано сказать? Мудр тот отец, что знает свое дитя.