Золотой Демон

Да, Бушков бывает разный..... Это не Сварог, не Пиранья (Кирилл Мазур), не Бешеная..... Здесь - обоз, движущийся с черепашьей скоростью по заснеженной степи из Шантарска в Челябинск, и, далее, в Санкт Петербург. Конец 19 века. Волею судьбы попутчиками стали купец, ротмистр, поручик, есаул, чиновник, ученый, братья-курганокопатели, священник с попадьей. Вместе с ними ямщики и простой люд. Хоженый-перехоженый тракт. Казалось бы, ну что такого может случиться? Буран? Его переждать можно. Волки? Оружие есть у всех. Каждый предвкушает скорое окончание путешествия и исполнение своих желаний. Но не тут то было(((( Случайно упавшая на пол кибитки маленькая старинная бутылочка выпускает на волю нечто и начинается ужас. Сначала пропадает золото, любое, но только оно. Если это были часы, то металлический механизм остается не тронут, а напыление благородного металла испаряется, как по волшебству. Потом внезапно гибнут несколько лошадей и пара ямщиков - превращаются в мумии, обтянутые кожей. А в небе над обозом все чаще плывет золотистое облако. Что нужно Золотому Демону от людей? Можно ли с ним справиться? В чем его тайна? Роман, хоть и начинает цикл, но имеет вполне законченный вид. Концовка меня слегка разочаровала, я оказалась не готова к столь простой развязке. Продолжение читать обязательно буду.

"С одной стороны, они обитали посреди прогрессивного девятнадцатого века. С другой, — увы, в столетие это, словно камень в оконное стекло,  бесцеремонно влетело нечто насквозь мистическое, быть может, происходившее из вовсе уж древних времен, — и ничего невозможно с этим поделать…"

По Большому Сибирскому Тракту растянулся в полверсты обоз со множеством возков с людьми и товаром. Преодолевая версту за верстой, порядком изнурённые в пути люди, добирались из Шантарска в Петербург. Восходящая звезда младого российского чиновничества, куролесивший всю дорогу есаул Четыркин, который вёз с приисков золото. Жандармский ротмистр Косаргин, иркутский чиновник Покрашкин, братья-бугровщики (по простому, гробокопатели) Савины, японский офицер Канэтада-сан с переводчиком, батюшка Прокопий с поподьёй, купец Самолётов, поручик Савельев с женой Лизой. Прелюбопытная публика с которой и произошёл соответствующий случай.

"Поручик не сразу и осознал, что видит. Грива, оскаленные зубы, выпученные неподвижные глаза… Лошадь не просто пала от непонятных причин, как случается иногда, — она словно бы высохла, усохла, ссохлась, шкура обтянула кости, словно лайковая дамская перчатка руку, отчетливо выделялось выделялось каждое ребро, каждый сустав, каждый позвонок"

И это только начало странных происшествий, которые, увеличиваясь в своем числе, всё больше сквовывали страхом путешественников. Вынужденные признать, что дело сугубо мистического толка, они столкнулись с еще одной проблемой. Простолюдины, под гнётом ужаса необъяснимого, вознамерились как можно скорее скрыться от всего этого в более цивилизованных местах. Понятно, что налегке, оставив товар на погребенье снегу. Накал страстей, усугубление конфликта, паника и отсутствие выхода.

Романтика дороги в антураже необъятных заснеженных просторов, всегда находила отзыв в сердце, наполняя его духом авантюризма, тягой к путешествиям и открытиям. Чем, вне всяких сомнений, и обладали наши предки, заложив всё это в последствии в генетический код русского народа. Данная книга пронизана атмосферой, где гармонично соседствуют комфорт и лишения. Тяготы пути нивелируются уютом затрапезных бесед под звуки потрескивающих дровишек. Поэтому, диалогам и приёмам пищи в романе отведена отдельная роль.

Возможно разрешение самой истории покажется несколько простоватым. Но здесь на передний план выходит именно то, как она рассказана. Подходящим словом будет: "Качественно". А еще автор сохраняет некоторую интригу, дабы желание пойти по циклу дальше, являлось приоритетным. Для чего же  был вызван поручик Савельев в Петербург?

«В распоряжение полковника Клембовского». Ну не бывает так! В распоряжение штаба, канцелярии, департамента, управления… Испокон веков. А вот в распоряжение отдельного какого-то офицера… Не бывает. И потому прежде всего, что сие сугубо неправильно"