Цитаты из книги Дама с собачкой

Один старинный социолог смотрел на всякую дурную страсть как на силу, которую можно направить к добру, а у нас и благородная, красивая страсть зарождается и потом вымирает, как бессилие, никуда не направленная, не понятая или опошленная. Почему это?

–Дело не в пессимизме и не в оптимизме, –сказал я раздраженно, – а в том, что у девяноста девяти из ста нет ума.

Прежде всего Михаил Аверьяныч повел своего друга к Иверской. Он молился горячо, с земными поклонами и со слезами, и когда кончил, глубоко вздохнул и сказал: - Хоть и не веришь, но оно как-то покойнее, когда помолишься. Приложитесь, голубчик.

Болезнь моя только в том, что за двадцать лет я нашёл во всем городе одного только умного человека, да и тот сумасшедший.

Хорошая, веселая мысль, застывшая от жары в мозгу о. Христофора, после того, как он напился воды и съел одно печеное яйцо, запросилась наружу. Он ласково взглянул на Егорушку, пожевал и начал...

Когда он поднялся, Варенька узнала его и, глядя на его смешное лицо, помятое пальто, калоши, не понимая, в чем дело, полагая, что это он упал сам нечаянно, не удержалась и захохотала на весь дом:

– Ха-ха-ха!

И этим раскатистым, заливчатым «ха-ха-ха» завершилось все: и сватовство, и земное существование Беликова. Уже он не слышал, что говорила Варенька, и ничего не видел. Вернувшись к себе домой, он прежде всего убрал со стола портрет, а потом лег и уже больше не вставал.

Приказывать, запрещать и настаивать он положительно не умеет. Похоже на то, как будто он дал обет никогда не возвышать голоса и не употреблять повелительного наклонения.

Потом они долго сидели в палисаднике, прижавшись друг к другу, и молчали или же, мечтая вслух о своей будущей счастливой жизни, говорили короткие, отрывистые фразы, и ему казалось, что он никогда раньше не говорил так длинно и красиво.

- Бог у всех один, а только люди разные. - Хорошо-с. Если все народы поклоняются единому богу, то почему же вы, мусульмане, смотрите на христиан, как на вековечных врагов своих? - Зачем сердишься? - сказал Кербалай... - Ты поп, я мусульман, ты говоришь - кушать хочу, я даю...

- Ходил духан, пил чай, - сказал он Кербалаю. - Мой хочет кушать. Кербалай хорошо говорил по-русски, но дьякон думал, что татарин скорее поймет его, если он будет говорить с ним на ломаном русском языке.

Ему хотелось, чтобы его поскорее убили или же отвезли домой.

В наш нервный век мы рабы своих нервов; они наши хозяева и делают с нами что хотят.

Ласка и доброе слово выше милостыни.

А что такое человеческая порода? Иллюзия, мираж...

Ах, милая, как приятно и в то же время как тяжело быть матерью! Всего боишься.

У каждого из нас женщина есть мать, сестра, жена, друг, у Лаевского же она - всё, и притом только любовница. Она, то есть сожительство с ней, - счастье и цель его жизни; он весел, грустен, скучен, разочарован - от женщины; жизнь опостылела -женщина виновата; загорелась заря новой жизни, нашлись идеалы - и тут ищи женщину...

Дело не медведь, в лес не уйдёт.

Мудрёно жить с женщиной, если не любишь.

Этих благодеяний и дружеских услуг, когда делают на копейку, а говорят на рубль, я терпеть не могу!