Отзывы о книге Алеф

Стыдно признаться, но я ничего не понял. Решил познакомиться с Борхесом и не пошло. Похоже, что не идут у меня испаноязычные авторы совсем. Возможно у них какое-то иное повествование, которое я не улавливаю. Сначала я попытался этот сборник послушать в машине, но там такое нагромождение символов и отрывков из других произведений, что слушать это нереально. Во время чтения я ощутил себя таким маленьким комочком, перед чем-то огромным и глобальным. Последний раз мой мозг отчаянно пытался нарисовать картины из Божественной комедии Данте. Тут что-то похожее, но еще более непонятное. Цитаты из Библии и Корана сменяют одна другую, всплывают персонажи различных произведений, просто рисуются какие-то сюрреалистические и обычные картины быта. Отдельно вроде бы понятно, а вот целого произведения не вижу, причем ни в одном из рассказов. Несмотря на непонятность, книга читается легко и не вызвала желание отказаться от прочтения. Немного как наркотик - интересно, что там дальше, что еще может показать автор. Действия происходят в разных эпохах, частях света и сами истории разнообразные. И возможно человеку, больше склонному к философии и хорошо ориентирующемуся среди цитат рассказы доставят большее удовольствие.

В октябре 2015-го уже читала сборник "Сад расходящихся тропок", но робот ЛЛ через годы напортачил с изданиями. Могу и ошибаться, что читала только заглавный рассказ, но длинная библиография вымышленного писателя Пьера Менара кажется знакомой. Я дуб дубом в литературоведении и на школьный вопрос "что хотел сказать автор" отвечу с трудом или совсем не отвечу. В вымышленной библиографии Пьера Менара есть статья "Проблемы одной проблемы" о парадоксе черепахи и Ахилла. В ноябре всё же засунула свой нос в книжищу Хофштадтера и добралась до метауровней. Не знаю, читал ли Дуглас рассказы аргентинца, но метауровнями от анализа новонедописанного фрагментарного переосмысления Менаром "Дон Кихота" веет за версту. Проблемы проблемы Ахилла и черепахи, интерпретация рассказчиком измышлений интерпретатора Менара, восприятие писателем за реальность не истины, а написанной истории, не того, что было, а того, что напишут о случившемся. Получается как бы ныряние из трёхмерного пространства всевозможных вариантов событий в плоское, двухмерное пространство изложенных на бумаге и застывших в ней мыслей автора (ну точно как ныряние Ахилла с черепахой в картину). Образы застынут в предопределённости волей автора. А может быть, всё совсем не так, и это я ничего в интерпретациях текстов и литературной критике не понимаю. Больше, чем Менар с его недопереновонаписанным бессмертным творением, моё внимание привлекло упоминание Кеведо. Слушала рассказ в исполнении Вячеслава Герасимова. Его манера читать сквозь улыбку не давала отвлекаться, и даже встряхнула внимание на Кеведо. в сборнике разных лет есть рассказ и о нём. Прослушала и его, а то по мне что Менар, что Кеведо - сперва казались одного поля ягодами. Кеведо реален, но его реальную личность затмит для меня образ завсегдатая таверны и язвительного фехтовальщика, созданный Артуро Пересом Реверте в цикле о капитане Алатристе. У Реверте образ становится ярче реального прототипа, а у Борхеса вымышленный критик и публицист не обрастает плотью, а остаётся чёрными строчками на плоскости бумаги. Оба варианта "Дон Кихота", из 17-го века и из 20-го, наверное обретаются где-то среди стиллажей вавилонской библиотеки. Булгаков вывел своего Чичикова через сто лет на улицы Москвы 20-х или 30-х годов (подробно уже не помню), а породнённый с Тартареном идальго ламанчский остался одной цитатой. Борхес устами Менара отверг путь осовременивания персонажа простым его переносом в другую эпоху. Его право, однако, рассказ я надолго не запомню. В следующем году продолжу наблюдать за объёмным Кеведо и наслаждаться его эпиграммами.

Этот рассказ трудно оценить. Есть такие категории произведений, которым я и не пытаюсь ставить оценку. Философские размышления автора о боге, о сущности бытия, о вечном  настолько личные, что от чтения иногда делается неловко.

И да умрет вместе со мной тайна, запечатленная на шкурах тигров. Кто видел эту вселенную, кто постиг пламенные помыслы вселенной, не станет думать о человеке, о жалких его радостях и горестях, даже если он и есть тот самый человек. Вернее сказать -- был им, но теперь это ему безразлично. Ему безразличен тот, другой, безразлично, к какому племени тот принадлежит -- ведь он сам стал теперь никем. Вот почему я не произнесу изречения, вот почему я коротаю дни, лежа в темноте.

"Сорок слогов, четырнадцать слов "- мы никогда о них не узнаем, никогда их не услышим, но всё же каждый из нас може  узреть Бога. Каждый! Просто этого надо сильно хотеть.

Ложь - это своего рода искусство. Одним необходимо долго учиться, чтобы им овладеть, у других есть способности от рождения. Если способности ко лжи у вас напрочь отсутствуют, то лучше даже не начинать. Я, например, врать не умею, даже если где-нибудь привру, потом всё равно случайно проговорюсь. Однако из этого произведения я поняла, что уж если лгать, то по-крупному, не размениваясь по мелочам.

Жил себе спокойно глуповатый врун Том Кастро пока не встретил Богля, слугу-негра с замашками серого кардинала. Именно Богль придумал выдать Тома за сына леди Тичборн, пропавшего много лет назад. Очевидную внешнюю несхожесть Богль решил использовать как преимущество, считая, что "чудовищная несообразность притязаний будет лучшим доказательством того, что здесь не может быть речи об обмане, при котором никто не пошел бы на столь явное пренебрежение простейшими приемами". И что самое удивительное столь дерзкий замысел ему удался.

Рассказ не плох, но мне не хватило подробностей, деталей, диалогов. Было бы интересно узнать каким образом аферисты смогли провернуть столь сложную махинацию, как убедили мать признать сына. Без этих подробностей история выглядит как набросок к роману.

Короткий рассказ в который помещается слишком много. Борхес - виртуоз малой прозы, но я его не особо жалую, потому что каждый раз он заставляет меня чувствовать свою недостаточную "образованность" и глубину. Я как-будто плутаю в "глубоких темных водах" его снов. Все его рассказы можно перечитывать неоднократно и каждый раз открывается какой-то новый кусочек мозаики. В "Тайном чуде" действие происходит во время Второй Мировой войны, мы наблюдаем за несколькими днями жизни писателя-еврея перед расстрелом. Чувства человека, приговоренного к смерти и вынужденного считать дни до казни, не могут оставить равнодушными. И это первое, что бросилось мне в глаза в этом рассказе, так сказать это то, что для меня "плавало на поверхности". Умрет наш герой лишь единожды, но вместе с тем он вынужден умирать сотни раз.

Напрасно он внушал себе, что страшна лишь сама смерть, а не ее конкретные обстоятельства. Он неустанно представлял себе эти обстоятельства в нелепой надежде исчерпать их. Бессчетное число раз мысленно проходил весь путь от предутренней бессоницы до мистического залпа. И до срока, назначенного Юлиусом Роте, умирал сотнями смертей во двориках, чьи формы и углы утомили бы даже геометрию.

Однако наш герой - писатель. Ожидая свой последний рассвет, он подводит итоги своей жизни. Вспоминая все свои труды на литературном поприще, Хладик приходит к выводу, что единственным ценным его творением является недописанная драма "Враги". Тут Борхес поднимает тему смысла жизни человека, о чем каждый вспомнит на смертном одре, о каком незаконченным деле? Тут же в связке идет тема веры и обретения Бога. В своем сне Хладик находит Бога на страницах книги в библиотеке, хотя до него библиотекарь и его предки ослепли от поисков и так и не смогли найти его. Хладик просит у Бога год для того, чтобы закончить свою стихотворную драму. Наступает утро казни.

А самое необыкновенное, что это далеко не все: евреи и нацизм, сны и подсознание, герои и события драмы "Враги", возможно еще что-то более глубокое, но до этого у меня не получается дотянуться с наскока и с первого прочтения. Да, для меня Борхес тяжеловат, но я смело его рекомендую. Он заставляет "глубоко нырять".

«ut nihil non iisdem verbis redderetur auditum» Так что не может быть ничто передано слуху теми же словами (лат.)

Однажды лучший друг посоветовал мне прочесть эту «борхесову штучку».Помнится, тогда мы обсуждали рассказ «Ultima Тhulle». И сошлись на том, что более всего поражает в набоковском тексте, – это внезапное снисхождение прозрения, определённого «дара» на человека. Неизъяснимым образом, случайно пришло к человеку, то к чему стремятся если не все, то многие: понимание смысла и содержания всего сущего. В ту ночь словно молния ударила или словно бомба взорвалась внутри совершенно заурядного человека Адама Фальтера, среднего виноторговца и владельца доходной гостиницы. Сверхчеловеческое понимание Истины, «Загадки мира» вдруг снизошло на него. И это случилось со страшным страданием Фальтера. Такого чудовищного крика от боли, что он исторг из себя, никто никогда не слышал. Из него наживую, как будто, вынули скелет. Человек остался жив лишь благодаря своей недюжинной физической крепости. Мы порассуждали тогда о философской подоплеке набоковского «Последнего предела». И мой друг, куда более глубокий и начитанный, чем я, в своей сумасшедшей армейской жизни лишь нахватавшийся по верхам, посоветовал прочесть «Фунес, чудо памяти». Как рассказ очень схожий с набоковским.

Прошло время, и я прочитал его. Простой парень из маленького аргентинского городка упал с лошади. Он сильно повредил позвоночник, в одночасье лишился возможности двигаться. Но, как по мановению волшебной палочки, парализованный Фунес приобрел дар необыкновенный: сверхчеловеческие способности памяти.

«Я его помню (я не вправе произносить это священное слово, лишь один человек на земле имел на это право, и человек тот скончался) с темным цветком страстоцвета в руке, видящим цветок так, как никто другой не увидит, хоть смотри на него с утренней зари до ночи всю жизнь».

Дар Фунеса был не столько памяти, хотя она у него стала беспредельной, сколько дар ВСЕвиденья, безошибочного восприятия мира, как бесконечных подобия и неповторимости, движения, развития и смерти во всем живом и всем сущем. Есть ли что-то по-настоящему общее между двумя рассказами? Был ли великий дар Фунеса похож на дар Фальтера или нет? Каждому решать самому. В любом случае каждый рассказ в отдельности полон метафизических смыслов. Надо только прочесть… А вот и он, – темный цветок страстоцвета: Он такой, что, увидев, можно окончательно поверить в то, о чем писали Борхес и Набоков.

Как же в свое время, еще в студенческие годы, меня захватил этот рассказ - в сущности, истинный гимн солипсизма! Да, я знаю, на это произведение написано немало рецензий от маститых критиков, с которыми мне не то что тягаться, а и рта раскрывать после их работ не стоит. Поэтому у меня это не будет называться громким словом - "рецензия", а станет просто, скромно, но со вкусом - "отзывом". И философии в нем тоже будет всего ничего. Исключительно мое восприятие. И восприятие это несколько изменилось за почти 20 лет после перечитывания рассказа. Легким его не назовешь, это уж точно. Написан он в совершенно непринужденной "документальной" манере и подан так, словно действительно все поиски той энциклопедии, равно как и сама энциклопедия имели место. Именно это и подкупает, когда начинаешь его читать. Какое определение дают солипсизму словари: это философская позиция в рамках философии субъективного идеализма, характеризующаяся признанием собственного индивидуального сознания в качестве единственной и несомненной реальности, и отрицанием объективной реальности окружающего мира. Иногда этот термин употребляется в этическом смысле как крайний эгоцентризм. Мудрёно, правда? Скажу проще: когда я умру, вместе со мной умрет все, поскольку весь мир вращается вокруг меня и я его творец, равно как и все, что происходит со мной - это игра моего разума, порождающего все коллизии. Когда я закрываю глаза, гаснет весь мир, открываю - возвращается. Вот такова позиция всякого уважающего себя солипсиста. И вот посредством художественного слова Борхес дает свою трактовку этого философского течения. Так появляется мифический Третий Мир, в котором существует не менее мифическая планета Тлён и государство (область) Укбар. В процессе расследования выясняется, что этот мир - целиком и полностью порождение фантазии группы неких интеллектуалов, которые таким образом вознамерились доказать, что если "одним разом много людей поверит в существование второго солнца, это второе солнце зажжется в небесах". То есть мысль якобы материальна и, ставшая достоянием не одного, а сразу нескольких солипсистов, способна сотворить уже не субъективную, а самую что ни на есть объективную реальность. Один из ересиархов Укбара якобы высказался: «Зеркала и совокупление отвратительны, ибо умножают количество людей», и поиски его цитаты стали отправной точкой для героя рассказа в его расследовании. Идея вышла из-под контроля своих создателей и на уровне слухов и легенд расползлась по миру. Чем больше людей узнавали об этом Третьем Мире, тем сильнее он прорывался в нашу реальность через различные предметы и понятия, привнесенные "оттуда". Но при этом Борхес ничуть не увлекается фантастическим элементом своего повествования. Его рассказ-эссе – это скорее ироничный троллинг, откровенное подтрунивание над всеми этими философскими изысками: «Метафизики Тлена не стремятся к истине, ни даже к правдоподобию — они ищут поражающего. По их мнению, метафизика — это ветвь фантастической литературы», - пишет он. Стоит ли говорить, что такое «многоярусное» по смысловой насыщенности произведение породило немало последователей? Этот рассказ стал нескончаемым источником вдохновения для многих проектов «укбаристов» и «тлёнистов» - сайты, книги, игры были созданы под его влиянием. Мне в этой связи невольно вспоминается знаменитая рукопись Войнича, откровенный фейк наподобие той самой энциклопедии Укбара, также созданный неизвестно кем, неизвестно когда и неизвестно с какой целью. И, надо сказать, такие вещи порождают просто зверское любопытство публики. Интрига! И все же несмотря на эту обертку не стоит забывать, что Борхес все-таки имел цель в этой своей мистификации. И эта цель - именно сатира. Такая своеобразная, борхесовская, аргентинская, если хотите (невольно вспоминается и Кортасар) сатира на всевозможные умствования философов. Что ж, а никто и не говорил, что жизнь - это сказка: под мягким мхом нередко таится твердый и безжалостный камень. Безжалостный, как объективная реальность нашего мира.

«Алеф» - это сборник рассказов, объединяющих в себе интерес к неведомому, необычному, тому, что могло когда-то упоминаться в мифах или древних сказаниях, тому, что озадачивает и заставляет нас настроиться на философский лад или унестись фантазией в дальние дали. Борхес поражает своей эрудицией с первых страниц, текст буквально перегружен аллюзиями на другие сюжеты, книги и тд, поэтому часто приходится заглядывать в примечания. Что хорошо - можно отметить для себя множество других интересных произведений на потом))

Наверное, лучше всего читать этот сборник параллельно с чем-то ещё, не весь сразу, ведь каждый рассказ очень насыщен информацией и обязательно содержит в себе любопытную мысль, которую захочется обдумать.

В большей или меньшей степени рассказы понравились все, но самым ярким и захватывающим мне показался первый - «Бессмертный». Надеюсь, это не будет спойлером: он напомнил «Хребты безумия» Лавкрафта, впечатление осталось очень похожим.

Борхеса могу посоветовать тем, кто любит историю, загадки и древние тайны, тем, кто ищет интересные и необычные идеи в книгах, над которыми можно поразмышлять.