Цитаты из книги Hannibal Rising

... во тьме его ночи звжглись светлячки

Темперамент полезный, но очень опасный дар. Будь рассудителен, и ты никогда не попадешь в камеру вроде этой.

- Мальчик ни на что не реагирует, - сказал оператор. - Он либо сирота военного времени с притупленными восприятиями, либо у него чудовищное самообладание. - Чудовищное, - согласился Попиль.

Вы ищете сочувствия? Найдите его в словаре между словами «сифилис» и «сука». 

Они были близки и в то же время далеко друг от друга, как лампа, стоящая между двумя зеркалами. 

При взгляде на родной дом его чувства остались спокойными: это не слишком целительное зрелище – дом, где прошли твое детство, но это помогает понять, сломался ты или нет, и если сломался, то как и почему – при условии, конечно, что ты хочешь это понять. 

Это не слишком целительное зрелище — дом, где прошло твое детство, но это помогает понять, сломался ты или нет, и если сломался, то как и почему — при условии, конечно, что ты хочешь это понять.

Жінки відчувають погляди швидше за чоловіків, це частина їхньої здатності до виживання, вони також моментально відчувають пристрасть. І її відсутність. Вона відчула в ньому переміни. Щось зникло, те, що раніше ховалося у глибині його очей.

Все войны, все страдания и боль, что имели место в течение веков до его рождения, — насколько все это его волнует? — Совершенно не волнует. — Тогда почему его должно волновать то, что случится после его жизни?

Маленький человечек безмолвно и тихо стоит в лесу, На нем – маленький плащик ярко-пурпурного цвета, Скажите-ка, что это может быть за человечек, Который стоит в лесу совсем один В своем пурпурно-красном маленьком плащике?..

– Я люблю вас, леди Мурасаки, – сказал он. И пошел к ней. – Что осталось в тебе, чтобы любить? - спросила она...

Наше сознание вспоминает лишь то, что может позволить себе вспомнить, и с той быстротой, какую может себе позволить.

Маленький мальчик Ганнибал Лектер умер в тысяча девятьсот сорок пятом году, там, в снегу, в Литве, пытаясь спасти свою сестру. Его сердце умерло вместе с Микой. Чем он стал теперь?

Ужинал он в одиночестве, но был отнюдь не одинок.
Ганнибал вступил в период долгой зимы своего сердца. Спал он прекрасно, и во сне его никто больше не посещал в отличие от других людей.

— Я люблю вас, леди Мурасаки, — сказал он. И пошел к ней.
— Что осталось в тебе, чтобы любить? — спросила она и выбежала из каюты, вверх по трапу, через фальшборт — и безукоризненным прыжком, без всплеска нырнула в воду канала.

Мюллер ухватился за галстук-бабочку Гасссмана, оттянул ее — она была на резинке, — повернул на пол-оборота и отпустил. Бабочка со щелчком вернулась на место.
— Можешь ее раскрутить, как маленький пропеллер, и полететь, как фея? — спросил Мюллер.
— Еще раз за нее схватишься, так врежу, что она станет для тебя дверной ручкой на пути в ад, — пообещал Гассман.

— Они точно такие, как мы, — сказал он. — Знают, что их товарок поджаривают, но все равно продолжают петь. Пойдемте.

— Он хотел, чтобы распятие оставалось вместе с его головой, а не у сердца, — заметил Попиль. — Вы знали, что он сам так захотел, не правда ли? Что еще общего у вас с Луи?
— Любопытство по поводу того, где была полиция, когда наци забрасывали детей в грузовики. Вот это у нас общее.

— Время, — сказал он и мотнул головой в сторону двери.
— Да, время. Прошедшее время, — ответил Ганнибал и вышел в ночь через боковую дверь.

— Я вижу тебя, и сверчок поет в унисон с моим сердцем.
— Сердце мое трепещет от счастья при виде той, что научила мое сердце петь.