Цитаты из книги Искусство любить

Если человек любит кого-то одного и безразличен ко всем остальным, то это не любовь, а симбиотическая привязанность или расширенная версия эгоизма.

Любовь это не обязательно отношение к определенному человеку; это установка, ориентация характера, которая задает отношения человека к миру вообще.

Если я могу сказать кому-то "я люблю тебя", я должен быть способен сказать "я люблю в тебе все"

сексуальный акт без любви никогда не может перекинуть мост над пропастью, разделяющей два человеческих существа. Разве что на краткий миг.

Беспомощность - временное состояние; естественным и постоянным является умение стоять и ходить на собственных ногах.

любовь предполагает у двух людей реакцию именно на невыраженные потребности

Любовь - единственный разумный и удовлетворительный ответ  на проблему человеческого существования; любое общество, которое так или иначе мешает развитию любви, должно рано или поздно погибнуть  по причине своих противоречий с базовыми потребностями человеческой природы.

Незрелая любовь говорит: "Я люблю тебя, потому что ты мне нужен". Зрелая любовь говрит:"Ты нужен мне, потому что я тебя люблю".

Каждое творение содержит в себе отрицание: оно отрицает, что оно нечто другое"37.

Если к человеку вернется способность любить, он будет возвращен на свое главенствующее место.

Любовь по сути должна быть волевым актом, решением посвятить свою жизнь полностью жизни другого человека.

Сексуальное желание может порождаться не только любовью, но и боязнью одиночества, желанием завоевать или быть завоеванным, тщеславием, желанием причинить боль и даже уничтожить. По-видимому, сексуальное желание легко сливается или стимулируется любой сильной эмоцией, из которых любовь лишь частный случай.

Стадный конформизм обладает только одним достоинством: он стабилен, а не периодичен. Индивид осваивает образец приспособления в возрасте трех-пяти лет, и в последствие уже никогда не утрачивает контакта со стадом. Даже похороны воспринимаются человеком как свое последнее значительное социальное дело, совершаются в строгом соответствии с образцом.

Но есть и негативная сторона в безусловной материнской любви. Ее не только не нужно заслуживать – ее еще и нельзя добиться, вызвать, контролировать. Если она есть, то она равна блаженству, если же ее нет, это все равно как если бы все прекрасное ушло из жизни – и я ничего не могу сделать, чтобы эту любовь создать.

Если индивид в состоянии любить созидательно, он любит также и себя; если он любит только других, он вообще не может любить.

Мазохист избегает невыносимого чувства изоляции и одиночества, делая себя неотъемлемой частью другого человека, который направляет его, руководит им, защищает его, является как бы его жизнью и кислородом. Мазохист преувеличивает силу того, кому отдает себя в подчинение: будь то человек или бог. Он - все, я - ничто, я всего лишь часть его.

Под равенством имеется в виду равенство автоматов, человеческих существ, потерявших свою индивидуальность. Сегодня равенство означает одинаковость, а не единство <...>В свете вышесказанного некоторые достижения, превозносимые как символ прогресса, такие как равноправие женщин, невольно должны вызывать скептическое отношение. Цена равенства такова: женщины равноправны, потому что больше не отличаются от мужчин.