Цитаты из книги Посторонний. Чума

Она только хотела знать, согласился бы я жениться, если б это предлагала какая-нибудь другая женщина, с которой я был бы так же близок, как с ней. Я ответил: «Разумеется».

Раймон попросил меня выступить свидетелем. Мне это было безразлично, но я не знал, что мне полагалось сказать. По мнению Раймона, достаточно было заявить, что эта женщина обманывала его. Я согласился выступить свидетелем в его пользу.

Потом она спросила, люблю ли я ее. Я ответил, что слова значения не имеют, но, кажется, любви к ней у меня нет. Она загрустила.

Вокруг была все та же долина, залитая солнечным светом. Сверкание неба было просто нестерпимым.

Меня удивило, как быстро поднимается в небе солнце.

В небе сияло солнце. Оно жгло землю, и зной быстро усиливался.

Яркий свет отражался от белых стен, и мне резало глаза.

А сейчас сверкает солнце, дрожат струи горячего воздуха и весь этот пейзаж кажется бесчеловечным, гнетущим.

Все дело в привычке.

Тяжелый запах гудрона дерет горло. Упадок сил и желание смерти. Вот подлинная атмосфера трагедии, а вовсе не ночь, как принято считать.

надо.

что за все время процесса ни разу не поискал глазами Мари. Не потому, что забыл о ней, а просто был слишком занят. 

".... есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их."

" Решалась моя судьба - и никто не спрашивал, что я об этом думаю. "

Взгляд, где читается такая доброта, всегда будет сильнее любой чумы

Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял – она была права.

Я часто думал: если бы меня заставили жить в стволе дерева и совсем ничего нельзя было бы делать, только смотреть, как цветёт небо над головой, я бы понемногу и к этому привык. Ждал бы, чтоб пролетела птица или наползли облака, все равно как здесь жду, в каком ещё диковинном галстуке явится мой адвокат, а в прежней жизни запасался терпением до субботы, когда можно будет обнять Мари.

Однако первое время в тюрьме хуже всего было то, что у меня ещё появлялись мысли свободного человека. Например, вдруг захочется полежать на песке, спуститься к морю. Ясно представлялось - всплескивают под ногами первые волны, погружаешься в воду, становится так легко, вольно – и тут разом смыкаются стены тюрьмы. Но через несколько месяцев это прошло. И уже все мысли были арестантские.