Цитаты из книги Идиот

Что, если бы воротить жизнь, – какая бесконечность! И все это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!

И как это любить двух? Двумя разными любвями какими-нибудь? Это интересно... бедный идиот! И что с ним будет теперь?

Нечего смущаться и тем, что мы смешны, не правда ли? Ведь это действительно так, мы смешны, легкомысленны, с дурным привычками, скучаем, глядеть не умеем, понимать не умеем, мы ведь все таковы, все, и вы, и я, и они

Rira bien qui rira le dernier!

— Без сомнения, и всё произошло так просто и натурально, как только может происходить в самом деле; возьмись за это дело романист, он наплетет небылиц и невероятностей.

Генерал, объявивший Аглае, что он её на руках носил, сказал это так, чтобы только начать разговор, и единственно потому, что он почти всегда так начинал разговор со всеми молодыми людьми, если находил нужным с ними познакомиться. Но на этот раз случилось, как нарочно, что он сказал правду и, как нарочно, правду эту он и сам забыл.

В русскую душу, впрочем, он начинал страстно верить. О, много, много вынес он совсем для него нового в эти шесть месяцев, и негаданного, и неслыханного, и неожиданного! Но чужая душа потемки, и русская душа потёмки; для многих потемки.

Рассердилась, да ненадолго, опять шпынять меня принялась. И подивился я тут на неё, что это у ней совсем этой злобы нет? А ведь зло помнит, долго на других зло помнит! Тогда вот мне в голову и пришло, что до того она меня низко почитает, что и зла-то на мне большого держать не может.

– Ну, ещё бы! Вам-то, после... А знаете, я терпеть не могу этих разных мнений. Какой-нибудь сумасшедший, или дурак, или злодей в сумасшедшем виде даст пощечину, и вот уж человек на всю жизнь обесчещен, и смыть не может иначе как кровью, или чтоб у него там на коленках прощенья просили. По-моему, это нелепо и деспотизм. На этом Лермонтова драма «Маскарад» основана, и – глупо, по-моему. То есть, я хочу сказать, ненатурально. Но ведь он ее почти в детстве писал.

как вам не совестно? Как могла такая грязная мысль зародиться в вашем чистом, невинном сердце?

Не было пятна на этой грязной стене, которого бы я не заучил. Проклятая стена!

Лизавета Прокофьевна теперь осталась с вами, потому что вы больны, – если вы только в самом деле умираете, – так сказать, из сострадания, из-за ваших жалких слов, сударь, и что никакая грязь ни в каком случае не может пристать к ее имени, качествам и значению…

– Я пришёл вас предупредить: во-первых, мне денег взаймы не давать, потому что я непременно буду просить.

...с лицом не то чтобы очень красивым, но заключавшим в себе тайну нравиться без красоты и до страсти привлекать к себе.

Ко всем мучениям его недоставало зависти. Она вдруг укусила его в самое сердце.

— Да, хороша, — проговорила она наконец, — очень даже. Я два раза её видела, только издали. Так вы такую-то красоту цените? — обратилась она вдруг к князю.
— Да… такую… — отвечал князь с некоторым усилием.
— То-есть именно такую?
— Именно такую.
— За что?
— В этом лице… страдания много… — проговорил князь, как бы невольно, как бы сам с собою говоря, а не на вопрос отвечая.

– Этот князь, может быть, большой плут, а вовсе не идиот, – шепнула она Аглае.

Գլխավորը սիրտն է, իսկ մնացածը դատարկ բան է:

Մի ակնթարթն իսկ չի կարելի կոպեկի արժեքով գնահատել, և երբեմն հինգ րոպեն գանձից էլ թանկ է:

Նա նրան այնքան էր հարգում ու երբեմն այնքան էր վախենում նրանից, որ նույնիսկ սիրում էր: