Цитаты из книги Идиот

А знаете, чего вы боитесь больше всего? Вы искренности нашей боитесь больше всего, хоть и презираете нас!

<…> Улица стала наконец производить во мне такое озлобление, что я по целым дням нарочно сидел взаперти, хотя и мог выходить, как и все. Я не мог выносить этого шныряющего, суетящегося, вечно озабоченного, угрюмого и встревоженного народа, который сновал около меня по тротуарам. К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета, вечная, угрюмая злость их <…>?

Рай на земле нелегко достается.

...русское сердце в состоянии даже в самом враге своего отечества отличить великого человека!

...ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища.

Потому что сердце главное, а остальное вздор.

Кажется, столько присутственных мест в государственной службе, что и подумать страшно; все служили, все служат, все намерены служить,- так как бы, кажется, из такого материала не составить какой-нибудь приличной компанейской пароходной администрации?

• Наверное, то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было есть, потому что только одни монахи и были жирны, - заметил Гаврила Ардалионович.

- Какие мы еще дети, Коля! и... и... как это хорошо, что мы дети!

Кулачный господин при слове "бокс" только презрительно и обидчиво улыбался, и с стороны, не удостоивая соперника явного прения, показывал иногда, молча, как бы невзначай, или, лучше сказать, выдвигал иногда на вид одну совершенно национальную вещь — огромный кулак, жилистый, узловатый, обросший каким-то рыжим пухом, и всем становилось ясно, что если эта глубоко-национальная вещь опустится без промаху на предмет, то действительно только мокренько станет.

А я все-таки стою за осла: осел добрый и полезный человек.

Сострадание есть главный и, может быть единственный закон бытия всего человечества.

А ведь главная, самая сильная боль, может и не в ранах. душевная боль.. душевная боль..

Деньги тем всего подлее и ненавистнее, что они даже таланты дают. И будут давать до скончания мира. Вы скажете, это все по-детски или, пожалуй, поэзия, - что ж, тем мне же веселее будет, а дело все-таки сделается.

Не могу не прибавить, - сказал он тем же двусмысленно почтительным тоном, - моей вам благодарности за внимание, с которым вы меня допустили говорить, потому что, по моим многочисленным наблюдениям, никогда наш либерал не в состоянии позволить иметь кому-нибудь свое особое убеждение и не ответить тотчас же своему оппоненту ругательством, или даже чем-нибудь похуже.

Я припоминаю, что он стеной этой очень хвастался,[...] без этой стены ему нельзя будет красноречиво умереть, а ему очень хочется красноречиво умереть.

У мертвого лет не бывает...

есть право человеческое, натуральное; право здравого смысла и голос совести, и пусть это право наше не записано ни в каком гнилом человеческом кодексе, но благородный и честный человек, то-есть всё равно что здравомыслящий человек, обязан оставаться благородным и честным человеком даже и в тех пунктах, которые не записаны в кодексах

И всё это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия…