Отзывы о книге Исповедь маски

Когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством; когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

Эту книгу почти невозможно отделить от личности ее автора. «Исповедь маски» — автобиографичная история взросления, написанная безжалостно и глубоко. Сюжетно роман — типичное детство-отрочество-юность: тихий мечтательный гимназист, робкая дружба со сверстниками, первая любовь, как-то так это можно было бы пересказать, если бы мечты не были о кровавых муках, вызывающих эротическое возбуждение, если бы за робкой дружбой не крылось гомосексуальное влечение, если бы первая любовь не была бы мучительной попыткой разбудить в себе интерес к женщине и стать, наконец, таким же, как все. Нет, таким как все стать у героя точно не получится.

Рассказчик мучительно переживает свою инаковость, ищет её причины, пытается перестать быть иным, попутно искусно упражняясь в самообмане и самооправдании. В его внутреннем мире есть много извращенного, пугающего, отвратительного, но ещё больше такого, что есть в каждом человеке, только мало кто решится признаться. Пожалуй, для меня самым интересным оказалось именно это — как работает машина самообмана, чем подпитывается, в какие дебри заводит.

...Рётаро заявил себе, что ему весело, с непоколебимой уверенностью, не оставляя для сомнения места. <...> Так берется нечто едва уловимое, но вполне реальное, заряжается в машину самообмана, машина набирает обороты, и человек уже сам не видит, что стал жертвой галлюцинации…

Вот, например, рассказчик убеждает себя, что он смог бы стать таким, как все, если бы постарался как следует:

Неужто виновата одна только леность, вновь и вновь спрашивал я себя. Я всегда был у жизни прилежным и старательным учеником, но все мое усердие расходовалось на защиту этой иллюзии: да, я просто слишком ленив, и больше ничего. Веря в это, я мог ощущать себя в безопасности.

Хотя, разумеется, дело не лени и недостатке усердия, к концу книги рассказчик убеждается, что нельзя перестать быть собой, даже если очень хочется, и никакие ловушки для самооправдания тут не помогут.

Любопытно, что в тексте герой часто ссылается на западноевропейские книги и произведения искусства, но на японские — никогда. В культуре, где ученостью и хорошим вкусом считается уместно процитировать стихи или намекнуть на общеизвестную цитату, такая про-западная цитатность подчеркивает инаковость рассказчика.

При всей омерзительности натуралистичных подробностей, я наслаждалась тем, как описаны метания мысли, страстно, неистово и безжалостно. Всё-таки, хоть теперь принято говорить, что стирается грань между массовой и элитарной литературой, прикасаясь к подлинному произведению искусства, чувствуешь, что невозможно применить к нему ту же мерку, что к книжкам попроще. Пусть герой «Исповеди…» порой вызывает неприятие, ему нельзя отказать в остром чутье к миру и к себе, а также в потрясающей способности облекать свои неясные, тонкие наблюдения в острые, точные слова.

Конечно, нельзя поставить знак равенства между рассказчиком и автором, однако история мысли, которая, собственно, и является главной движущей силой сюжета, разобрана настолько тщательно, мотивации проработаны так глубоко и безжалостно, словно всё описанное было пережито, прочувствовано, обдумано самим автором. Правда, быть может, не так, как проживает поступок человек, совершающий его сам, а как проживает поступок актер, изображающий его на сцене? -----

Это очень странная книга. Очень! Я была морально готова к исповеди гомосексуалиста. К размышлениям главного героя. К философским настроениям, навеваемым книгой. Была готова даже к несколько странным фантазиям про окровавленных мальчиков. Книга радовала меня сквозящей в каждой буковке чувственностью, искренней и даже красивой. И вдруг все кончилось. То есть буквально - все. Я сначала даже не поверила своим глазам и полезла сверять количество страниц и последние абзацы в разных источниках. Нет, увы, глаза меня не обманули, книга, действительно закончилась на полуслове, полуфразе, неожиданно и невнятно.

Я прочла эту книгу ещё в последнем классе школы. Прошло 9 лет и у меня возникло желание её перечитать. Книга об осознании своей гомосексуальности и о попытках бороться с собой. Попытках неудачных и мучительных. Повествование весьма чувственное и прямолинейное. Но самое лучшее, что есть в этой книге- звенящее одиночество, которое присутствует в герое и которое он улавливает в других. А если добавить к этому ещё и талантливо описанную борьбу жизни и смерти, духа и тела - выйдет отличная книга "Исповедь маски".

– Чего ты в вязаных перчаточках ходишь, как дитя малое, – фыркнул он.

– Взрослые тоже носят такие, – возразил я.

– Эх ты, бедолага. Поди и не знаешь, что такое настоящие кожаные перчатки. Вот, гляди. – И он внезапно потер своей мокрой от снега перчаткой по моей щеке. Я отшатнулся. Щека вспыхнула нестерпимым чувственным пламенем, словно помеченная огненным тавром, Я почувствовал, как прозрачен и ясен взгляд моих глаз, устремленных на Оми.

Именно в тот миг я в него и влюбился.

Сразу скажу, что это исповедь очень- очень латентного гомосексуалиста. Настолько латентного, что ему удаётся какое -то время скрывать это даже от себя. Для меня это скорее не исповедь, а попытка самоопределения, самокопательство, доискательство истины. Приятная, тягучая история ребёнка, затем юноши, который постоянно ведёт неусыпную борьбу со своей сущностью - гомосексуальностью. Его влекут юноши, влекут обобщенно, отвлеченно. Вполне вероятно, что, если бы это была любовь , тем более односторонняя, то обернулась бы она трагично. Но жгучие чувства пока не направлены на определённый облако. Потому юноша проверяет себя, пытаясь влюбиться в девушку, пытаясь стать таким, как все. Но всякий раз на улице заглядывается на голый мужской торс. Девичьи поцелуи оставляют его сердце равнодушным. Роман автобиографичен, от того очень психологичен. На первое место выдвигаются именно внутренние монологи, иногда переходящие в диалоги с самим собой. Большая часть событий происходит в душе Кими. Мне же не хватило динамичности, хотелось большей стремительности. В остальном же, эта книга подходит для тех, кто желает познакомиться с явлением гомосексуализма. Она не отталкивает и даёт возможность приглядеться к таким людям, узреть трагедию, сверщающуюся в их душах при неблагоприятных условиях существования от собственной инаковости, понять, чем это продиктовано и насколько сильно, что все попытки вести традиционный образ жизни остаются бесплодными. Хотя главный герой и считал себя лисом, обхитрившим даже ( простите за тавтологию) самого себя, я думаю, что он не прав. Он говорил, что его чувства продиктованы грубой природой, тогда как женщин он не в состоянии любить. Но если бы это был так, он врядли ли был бы способен на такую искреннюю дружбу с девушкой, вследствие с замужней дамой, отдающую платонической любовью. Разумеется, живя в обществе, общаясь со сверстниками он жаждал ощущать себя полноценным мужчиной. А известно, что считается среди подростков событием, отделяющим зелёного юнца от опытного самца, простите за грубость. Но в то же время он все время отдалял это событие. А если бы , как он считает, природа действительно была бы столь груба, физиологичность победила бы намного раньше. Я же по прочтении зависла между 3 и 4, потому считается мою оценку проявлением вредности.

Такое впечатление, что читаешь чужой дневник, очень интересно узнать историю и тяжелую исповедь, но постоянное чувство, что ты не должен это читать, не имеешь право. Как будто подглядываешь в замочную скважину за чем-то нереальным и шокирующим. Хочешь уйти, но не можешь. Очень-очень проникновенно и сложно. Для того времени, когда была написана эта книга, это было взрывом. Даже в наше время, эта тема не проста, но это не вызывает шок. Но все равно книга может поразить. Погружение будет незабываемым: другое время, край света, другая страна, иные обычаи. Одно имя автора должно натолкнуть вас на мысли, что здесь вы встретитесь с душой!

Очень давно я хотела прочитать эту книгу. Тогда, когда ещё не трубили со всех сторон про права гомосексуалистов, не разрешали им заключать однополые браки и усыновлять детей. После всех этих реформ желание познакомиться с этим произведением поутихло, но оно выпало как одно из трёх предложенных в Дайте две, и я решила, что это судьба. И я не пожалела, что прочитала его.

Повествование начинается с раннего детства автора. Тогда он даже сам не понимал, почему ему нравится разглядывать картинки принцев, а потом воображать, как они погибают мучительной смертью. Он понимал, что это ненормально, но ничего поделать с собой не мог. В школе и университете его внимание было сосредоточено на юношах. И протянутая ему рука в белой перчатке, возможно, является неким знаком помощи в его сложной ситуации. Мисима пытался полюбить девушку. В какой-то момент ему казалось, что у него получилось стать нормальным… но всё возвращалось на круги своя. Мисима всё равно продолжал с ней видеться, проводить время. Даже после того, как она вышла замуж.

Юкио Мисима не побоялся рассказать о своих чувствах. Он вывернул перед нами душу, поведал о своих переживаниях, мыслях, страхах… В произведении также представлен взгляд «изнутри» на Вторую Мировую войну. Мы видим происходящее глазами обычных японцев, их жизнь в то время. После книги наступает какая-то светлая меланхолия…

Уже тогда, в свои школьные и студенческие годы, Мисима задумывался о самоубийстве. И 25 ноября 1970 года он разыграл театрализованный государственный переворот. Попытка переворота была проигнорирована слушающими, после чего Мисима покончил с собой, совершив сэппуку. После нескольких неудачных попыток обезглавить Юкио Мисима его товарищ Морита передал меч Коге, который и отрубил голову Мисима. Даже умереть сразу у него не получилось.

Маска театра Но

Прочитано в рамках флэшмоба «Дайте две!» Бонусная игра из списка хотелок Elice

Мисима - культовый японский писатель, несколько раз номинировался на Нобелевскую премию и крайне почетаем у себя на родине. Когда я читала отзывы о книге, то думала, что буду вся "содрогаться от излишеств", как некоторые читатели пророчили. Но я книгу восприняла не так. Это действительно книга-исповедь, одинокого человека, который вне времени и обстоятельств, чужой. Сильно, пронзительно и хлестко. История взросления и жизни, история одного, которая окажется близка не одному. Меня книга очень впечатлила, хотя я при этом и долго колебалась, какую же оценку поставить этой неоднозначной истории.

Отличный слог, стиль, размеренность. Что касается содержания, то оно вызывает массу противоречивых чувств. Написано, с одной стороны — искренне (чем и берет), а с другой, искренность эта из тех, о которых говорят, что она «на грани фола». Многое из того, о чём пишет Мисима, лежит за гранью пристойности. Но он это понимает и потому обезоруживает читателя, лишая его всякой возможности критики. Как он это делает? Ловко и ненавязчиво. Мисима достаточно хорошо разбирается в человеческой природе, чтобы понять, что бравирование ничего ему не даст. Лейтмотивом романа можно условно назвать... уродливость. Но чтобы быть понятым в своей уродливости, эксцентричности, может, ещё в чем-то, в чём — и он это осознает — его мог бы уличить читатель, он не пытается никому себя противопоставить. Он не просит о понимании и внушает читателю, что вовсе на него не рассчитывает. Но в этом и состоит ирония — отказавшись от всего, он получает всё. Это рефлексия и рефлексия талантливая.

Я думаю, что ценность таких романов следует искать не в содержании, а во внутренних мотивах, смелости, внутренней независимости и свободе. Много ли писателей способны писать, не имея претензий и никого ни в чём не убеждая, а в итоге имея противоположный результат? Сколько усилий тратится на самооправдание, на отстаивание своего права быть самим собой, когда достаточно всего лишь разрешения, которое логически можно было бы изобразить фигурой: A=A. То есть, при помощи самотождественности этого самого А, которое не нуждается ни в каких предваряющих его посылках: Я=Я, а не Я=набор внешних причин, на которые я ссылаюсь, чтобы обосновать право на собственную аутентичность. В этом, наверное, и заключается прелесть Мисимы, если и не во всех, то в данном романе точно. Разрешение себе быть собой, разрешение, которое не нарушает естественного течения и не претендует ни на что, кроме как на самое себя. Форма в данном романе, поэтому, во много крат превосходит само содержание и является достойным извинением (excuse), чтобы поставить ему хорошую оценку.