Цитаты из книги Психопаты

Доктора и добрые родственники в конце концов сделают то, что человечество отупеет, посредственность будет считаться гением и цивилизация погибнет.

-А какая цель вечной жизни? - спросил Коврин. -Как и всякой жизни - наслаждение.

Так вот что я тебе скажу, друг любезный: первый враг в нашем деле не заяц, не хрущ и не мороз, а чужой человек.

Только один ум интересен и замечателен, всё же остальное мелко и низменно.

Если вы почаще будете вдумываться, то вы поймёте, как ничтожно всё то внешнее, что волнует нас.

-Между теплым, уютным кабинетом и этою палатой нет никакой разницы, - сказал Андрей Ефимыч. -Покой и довольство человека не вне его, а в нем самом.

Он не знал за собой никакой вины и мог поручиться, что и в будущем никогда не убьет, не подожжет и не украдет; но разве трудно совершить преступление нечаянно, невольно, и разве не возможна клевета, наконец, судебная ошибка?

Какой уж тут может быть разговор об общественном, гражданском или политическом чувству? Если когда и было во мне это чувство, то давно уже сожрала его зависть.

- Что ж вы в дверях стоит? - сказала она. - Снимите ваши пальты и входите в залу.

Прошу уволить фельдшера, хотя виноват не он, а я.

Бывают минуты, когда хочется, ни на что не глядя, повалиться на пол и спать.

О, боже мой! Ну, я виноват, я оскорбил, но неужели умереть легче, чем простить!

Спрашивать у арестанта, за что он сидит в тюрьме, а у самоубийцы, зачем он стрелялся, невеликодушно и... неделикатно. Удовлетворять праздное любопытство на чужих нервах!

не рябчиками же их кормить!

Как глубоко жаль, что в нашем городе совершенно нет людей, которые бы умели и любили вести умную и интересную беседу. Это громадное для нас лишение.

Если вчерашние тяжелые мысли так долго не оставляют его, думал он, то значит, в них есть доля правды. Не могли же они в самом деле прийти в голову безо всякого повода.

Чем усерднее он работал топором, тем гуще и сильнее разрастался лес

Но малодушие сильнее здравого смысла

"Глупо! - говорил я себе. - Это явление страшно только потому, что непонятно... Всё непонятное таинственно и потому страшно".

Ему захотелось броситься вниз головой, не из отвращения к жизни, не ради самоубийства, а чтобы хотя бы ушибиться и одною болью отвлечь другую.