Цитаты из книги Мы

Следовательно, быть оригинальным – это нарушить равенство… И то, что на идиотском языке древних называлось «быть банальным», у нас значит: только исполнять свой долг.

Во мне теперь очень тихо и пусто — как в доме, когда все ушли и лежишь один, больной, и так ясно слышишь отчетливое, металлическое постукивание мыслей.

Улыбка — есть нормальное состояние нормального человека.

Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего бога: она никогда - понимаете: никогда - не ошибается.

Древние знали, что там их величайший, скучающий скептик – Бог. Мы знаем, что там хрустально-синее, голое, непристойное ничто. Я теперь не знаю, что там я слишком много узнал. Знание, абсолютно уверенное в том, что оно безошибочно, – это вера. У меня была твердая вера в себя, я верил, что знаю в себе все. И вот —

— Милая I, прости меня! Я совершенно не понимаю: я говорю такие глупости...
— Отчего же ты думаешь, что глупость – это нехорошо? Если бы человеческую глупость холили и воспитывали веками так же, как ум, может быть, из неё получилось бы нечто необычайно драгоценное.

Всё это было как последняя крупинка соли, брошенная в насыщенный раствор: быстро, колючась, иглами, поползли кристаллы, отвердели, застыли.

Или нет: я лучше на твоем языке, так ты скорее поймешь. Вот: две силы в мире — энтропия и энергия. Одна — к блаженному покою, счастливому равновесию, другая — к разрушению равновесия, к мучительно-бесконечному движению. Энтропии — наши, или вернее, — ваши предки, христиане, поклонялись, как Богу. А мы, анти-христиане, мы...

И вот две чашки весов! На одной— грамм, на другой — тонна, на одной «я»,  на другой — «мы» <...> естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты — грамм, и почувствовать себя миллионной долей тонны...

Раньше я этого не знал – теперь знаю, и вы это знаете: смех бывает разного цвета. Это – только далекое эхо взрыва внутри вас: может быть – это праздничные, красные, синие, золотые ракеты, может быть – взлетели вверх клочья человеческого тела…

Дети - единственно смелые философы. И смелые философы - непременно дети. Именно так, как дети, всегда и надо: а что дальше?

Там вас - вылечат, там вас до отвала накормят сдобным счастьем, и вы, сытные, будете мирно держать, организованно, в такт, похрапывая, - разве вы не слышите этой великой симфонии храпа? Смешные: вас хотят освободить от извивающихся, как черви, вопросительных знаков.

Быть оригинальным - это значит как-то выделяться среди других. Следовательно, быть оригинальным - это нарушить равенство...

Иррациональные величины прорастают сквозь все прочное, привычное, трехмерное.

…и в центре ее – сейчас сядет белый, мудрый Паук – в белых одеждах Благодетель, мудро связавший нас по рукам и ногам благодетельными тенетами счастья.

Я - как машина, пущенная на слишком большое число оборотов; подшипники накалились, еще минута - закапает расплавленный металл, и все - в ничто. Скорее - холодной воды, логики. Я лью ведрами, но логика шипит на горячих подшипниках и расплывается в воздухе неуловимым белым паром.