Отзывы о книге Малая проза

Если гомосексуализм формируется в головах парней именно так, как было в голове Тёрлеса – я против гомосексуалистов. Знаете, вообще-то, это история про п*дора, а не про гомосексуалиста.

Геи – отличные ребята, но в этой книге было что-то иное..

История элементарная: Воспитанник Тёрлес оказывается в российском училище, куда его отправили родители, ведь это лучшее военнокакоетотам заведение. Тёрлес не особо этому был рад, но противиться родителям не смел. И как говорится, родители – по домам, дети – в пляс.

Была у Т. компания «друзей», вроде не бедокурили и преступных деяний не совершали. Как вдруг, один из «друзей» решил начать подворовывать у чужих, да и у своих.

И тут началась вакханалия, пустословие и унылость автора.

Ребятки решили наказать (поиздеваться) над вором. И Тёрлес, вообще-то, был в первых рядах судейской коллегии. Не смотря на то, что он такой запредельно нежный.

Пока пацаны думали, как посильнее избить вора, Т. думал, как бы член в себя засунуть. Но его головушка была слишком философской, чтобы сказать об этом прямо. Вот и весь сюжет.

На мой взгляд, это просто бездарный автор. Который своей книжулей не принесет никому и ничего. И я вообще не понимаю, кто может данной работе поставить оценку выше единицы.

Я даже аудиокнигу далеко не с первого раза смогла дослушать, а всё потому, что это такое унылое болото бреда.

И в каких бы годах эти события не происходили.. подростки так не размышляют, какими бы они высокодуховными не были. Это все ересь, человека без нужного опыта, который вещает только со своей колокольни.

И кстати, тут всюду написано, что он был, чуть ли не одним из первых кто заговорил о гомосексуализме в литературе.. ну так и что? Разве такое может сделать книгу ценной?! Конечно, нет!

Я уверена, что критики впадают в течь от этого произведения, только потому, что Музиль жил в далекие гранатовые года, а всё что было тогда, теперь считается иссусьей благодатью.

Не советую читать эту книгу и даже смотреть в её сторону! Как она вообще могла оказаться в моем списке «Хочу почитать». Такие книги и сжигать не жалко..

Не читайте и не наслаждайтесь!

отзыв для молодцов, которые как и я, не потрудились почитать что-нибудь об авторе перед прочтением "смут". это не роман взросления и Голдинг тут совершенно ни при чем.а если и при чем, то не "повелитель мух", а "свободное падение".если сравнивать Музиля и Голдинга, то это как сравнивать Голдинга и Крапивина. Музиль не окунает читателя в атмосферу традиционной английской частной школы, он не раскрывает палитру характеров подростков.точнейшими и тончайшими метафорами он пригвождает к тексту и отравляет, развращает, отражает все трещинки читающего. если бы вспомнила что-нибудь похожее, поставила бы тег "нравственная порнография", а так смысл. жаль, что на второй день после прочтения вся эта порочность выветривается из головы и остается гадковатый осадок.поэтому всего 99 из 100 и не в списке любимок

Да, есть мертвые и живые мысли. Мышление, которое движется по освещенной поверхности, которое всегда можно проверить нитью причинности, - это еще не обязательно живое мышление. Мысль, которую встречаешь на этом пути, остается безразличной, как любой человек в колонне марширующих солдат. Мысль - пусть она уже давно приходила нам на ум - становится живой только в тот момент, когда к ней прибавляется нечто, уже не являющееся мышлением, уже не логическое, так что мы чувствуем ее истинность по ту сторону любых оправданий, как якорь, которым она врезалась в согретое кровью, живое мясо... Великое понимание вершится только наполовину в световом кругу ума, другая половина - в темных недрах естества, и оно есть прежде всего душевное состояние, самое острие которого мысль только увенчивает как цветок.

Очень короткая (относительно других книг), написанная великолепнейшим языком книга. Одна из самых страшный книг из прочитанных мною. Меня даже Паланик так не шокировал, как эта вещь. Роман о жутко, невыносимо жестоких детях, которые могут в свое оправдание сослаться на что угодно, однако в своей душевной черноте они виноваты сами. И Терлес, честно говоря, пугал меня больше других. Сначала я надеялась, что его постоянные попытки найти себя в этом мире, познать самого себя в конце концов приведут к чему-нибудь путному, а потом оказалось, что он еще страшней двух других мучителей. Я до последнего надеялась, что, может быть, учителя или родители помогут ему, но они как бы и не находятся рядом в сам момент становления подростка, они все время где-то на периферии, оставляя Терлеса один на один решать, "что - хорошо, что - плохо". И в итоге он просто сбегает, когда его "смуты" начинают переливаться через край.

Эта книга как болото: засасывает, угнетает, подавляет, по-настоящему пугает, но при этом заставляет и задуматься о себе, задуматься о том, что есть Человек, как легко можно оступиться и потерять самое главное.

У человека она <мировая душа> эту твердость закладывает в его характер, в его сознание, что он человек, в его чувство ответственности за то, что он часть мировой души. Потеряв это сознание, человек теряет самого себя. А потеряв самого себя и от себя отказавшись, человек теряет то особенное, то существенное, ради чего природа создала его человеком. И никогда нельзя быть так уверенным, как в этом случае, что имеешь дело с чем-то ненужным, с пустой формой, с чем-то, давно покинутым мировою душой.

Складно описати цілісне враження від цього невеличкого роману. Текст складний, але не за формою, — все написано досить просто й прозоро, — а за змістом. Музіля чомусь порівнюють із Прустом, але, як на мене, це зовсім не Пруст. Я би навіть сказав, що це протилежність Пруста. Це Джойс, помножений на Селіна і дещицю приправлений Кафкою та Пазоліні.

Це роман про чи то гомосексуального чи то бісексуального підлітка, у якому пробуджуються погано усвідомлювані ним пристрасті, досить таки темні й суспільно небезпечні, судячи по сюжету (але не по тому, як цей сюжет викладається). Це також роман про булінґ і насильство, причому про дуже серйозний злочин, але описано це все так, ніби нічого страшного не трапилося і все це звична справа в школах, і єдине примітне у цій історії — це тонкі внутрішні переживання й самоаналіз одного з її учасників (примітно, що без особливих докорів сумління). І це те, що дивує в цій книжці найбільше.

Що збирався донести Музіль? Якщо абстрагуватися від подій, то він дійсно неймовірно майстерно описує тонкі підліткові переживання й спроби збагнути себе і світ навколо. Хоча наприкінці книжки складається враження, що герой просто ходить по колу, і сам себе заплутує витонченими міркуваннями, аби не бачити правду про свою співучасть у серйозному злочині. Описано все так, що й автор ніби цього не бачить, або його це не цікавить.

Утім, Музіль пише текст рівня Джойса, це не Капоте, який дійсно міг не усвідомлювати, що його спроби подати гомосексуальне розбещення, якого він зазнав у дитинстві від родичів, як велике кохання й гімн сексуальній свободі, виглядають, м’яко кажучи, дивно. Музіль не міг не розуміти, що він насправді описує. Однак він повністю прибирає будь-яку пряму етичну оцінку вчинків героя, а непрямо виглядає, що він його навіть дещо підносить як прекрасну натуру, що тонко все відчуває. Пояснення я бачу два: 1) усі ці події є штучно сконструйованими Музілем виключно для відстороненого міркування стосовно певних філософських ідей, як-от речей-у-собі (недаремно, у текст дуже яскраво вплетений Кант) чи чогось подібного (моє погане знання Канта не дає повністю зрозуміти чи це дійсно так); 2) Музіль навмисне пише все нейтрально-відсторонено, аби читач здивувався і поставив собі питання: а що ж це тут описано, і чому воно описано так нейтрально, і прийшов до «банальності зла» Арендт чи інших глибоких ідей про сутність зла.

Це дійсно видатний текст і далеко не розважальне чтиво. Це психоаналітична Тінь «Ловця у житі» чи традиційних романів виховання. Музіль зазирає туди, кули Селінджер та інші співці підліткового життя (причому незалежно від рівня їхньої розбещеності) зазирати побоялися. Цей текст, як на мене, добре ілюструє, як трапився голокост і як німці (або совєцькі громадяни) виявилися здатні на неймовірну жорстокість. І це текст, який залишає після себе дуже багато питань і загадок.

Наконец-то свершилось то, что должно было произойти лет 15 назад. Для полного счастья надо еще "Райских псов" прочитать :) Что касается "Душевных смут..." - я в некотором роде разочарована. Музиль не очень простой писатель и не слишком "плодовитый", так что особого выбора - что почитать - в общем-то нет. Если "Человек без свойств" не привел меня в абсолютный восторг, но по крайней мере к этому приближался, то "Душевные смуты" оставили меня в недоумении. Первый был для меня понятен именно с точки зрения поставленных проблем, второй - почему-то показался в значительной степени надуманным. Нет, проблема становления человека в подростковый период очевидна, но в том виде, в каком ее представляет Музиль - мне абсолютно не близка. Да и философские размышления совсем юных молодых людей выглядят натужными и неестественными. Слишком взрослыми, если хотите. Поэтому будем считать, что душевные смуты воспитанника Тёрлеса оказались от меня далеки.

Было страшно, было страшнее, чем предполагалось, нет, страшно вообще не должно было быть. Взросление, становление характеров, поиски смыслов, себя в системе координат жизни. Теоретики, что ищут ответы методом синтеза-анализа и прочая умозрительно-мыслительная байда. Но есть и практики, что ставят опыты, пусть несколько грубо и методом проб и ошибок, но упорно и целенаправленно. Эксперименты. Те, кто их ставит, те, собственно над кем, и Тёрлес теоретик-наблюдатель. Его равнодушие и отстраненность, пугает, ведь зло это не только тот, кто делает, но и тот, кто не пытается его предотвратить, а он даже не был инициатором. И нельзя сказать, что Тёрлес совсем ничего не предпринимает, просто есть такие как Базини, ну не подлец, конечно, но определенно трус и жертва. Блин, ведь это особый тип людей, оглянитесь, те, которым не помочь со стороны, и это не из опасений типа 'лишь бы и меня за компанию травить не стали', а характера не имеющие, стержня, даже в зачатке. Это вроде необходимый элемент общества, наверное. Текст сложный и красивый, иногда может зашкаливали умствования, как ириски навязали на зубах, что слегка раздражает, но всё равно вкусно. Знакомство с автором считаю удавшимся. И да, было жутко (для 1906 года вообще круть), осадок гаденький, от невозможности что-то изменить.

Прочитал книгу на одном дыхании, но не потому что интересно, захватывающе и т.д., а потому что она затягивает в себя как в пропасть; вязкая, липкая и тягучая, с размеренным языком и предложениями, построенными так, что у них не видно конца, эта книга похожа на неприятного собеседника, который схватил тебя за руку и лениво, но настойчиво нашептывает тебе в ухо невероятные мерзости - и ты бы рад освободиться, уйти, но тебя завораживает вопиющая пошлость того, что ты слышишь. И в какой-то момент ты погружаешься в эти мысли, тебя обступает этот враждебный, пустой, колючий мир, и ты начинаешь сам копаться в себе и прощупывать, где же та грань, за которой таится всё самое черное в твой душе, что автор так щедро выплескивает на страницы устами Тёрлеса. Сам сюжет произведения отходит на второй план, в нем нет ничего удивительного и ничего нового - неизбежные стратегии поведения в закрытых школах, когда юноши пробуют на прочность свою мужественность, пытаются найти себя и выделить из потока жизни важные для себя ценности, не отказавшись еще от привычной детской жестокости. Вся суть же сосредоточилась на бездне переживаний одного из них - не лучшего, и не худшего (вряд ли все остальные герои не испытывали подобных смятений, даже если Тёрлесу и казалось, что он в этом одинок!). И в итоге, все это бурление чувств, попытки выйти за границы себя, найти что-то сверх-, за гранью слов и понятий, заканчивается резко и предсказуемо. Оно перегорело, и пришлось просто заглушить в себе эти блуждания. Пожалуй, эту книгу можно сравнить с какой-то метафизической поллюцией. С первой страницы и до последней, не отпускает ощущение чего-то гадкого, постыдного, мерзкого, обо что как будто бы можно даже обмараться. И осадок после прочтения остается не менее неприятный. Я ставлю ей нейтральную оценку, потому что она мне определенно не понравилась, но и резкого отторжения я тоже не испытываю. Возможно я еще не готов к тому, чтобы понять ее до конца, а может быть, это просто не моя книга, не моя тема и переживания эти мне совсем не близки.

Есть у меня знакомая, настоящий мастер слова, правда, в специфическом ключе. Она любит играть фразами, так строить словесные обороты, добавлять столько лишней воды, что из её речей никогда не понятно, хвалит она или ругает что-то, соглашается с тобой или нет. Где-то на середине такого разговора ты напрочь теряешь изначальную нить и впадаешь в своего рода гипноз. А после всегда остаётся ощущение, что тебя хорошенько отлюбили в мозг, но по какой причине — непонятно.

Вот от этой книги у меня ровно такие же ощущения. Казалось бы, интересная вводная: в закрытой школе для мальчиков случается кража денег, и трое ребят вычисляют, что это сделал их одноклассник. Но вместо того, чтобы выдать его учителям, они решают сами его наказать, временами — очень изощрённо. У каждого из них есть свои причины так поступать: кто просто садист, кто пытается доказать какую-то теорию, сам Тёрлес же — пробудить собственную чувственность через чужую. Но всё это так глубоко погребено просто под тоннами воды и философских изливаний, что до сути не добраться. И история кажется бессмысленной, хотя это не так