Цитаты из книги Страшное гаданье

- Но ты, кажется, говорил, что на месте генеральши велел бы освятить эти комнаты?
- Да, оно бы, сударь, и не мешало; куда лет шестьдесят никто крещеный не входил, там мудрено ли другим хозяевам поселиться?

Надобно всегда думать о том, что говоришь, и говорить только то, что вы ясно понимаете...

"Боже мой! – думал я. – Боже мой! Как горестно быть исключенным из общества живых, вольных, радостных тварей, которыми везде населены необозримые пространства натуры!"

«Ради бога, оставь меня!.. Если он сам послал тебя – тот, которого страшное проклятие гремит всегда в моем слухе,  – скажи ему, что я страдаю, страдаю день и ночь, что  сердце мое высохло от горести, что слезы не облегчают уже тоски моей. Скажи, что я без ропота, без жалоб сношу заключение, что я умру его нежною, несчастною…»

«Сердце мое, – отвечала она, – могло быть в заблуждении. Бог простит слабую. Надеюсь, что жизнь моя скоро кончится. Оставь меня, незнакомец!»

Казалось, в лицо этого человека вошло то невыразимое бабье начало, какому обыкновенно сопутствует истерика.

Я кончил переводить, и некоторое время стояла полная тишина. Такая тишина бывает, когда внутри нас ищет выхода не переводимая ни на какие языки речь. Молча течёт она…

Возник беспорядок удовольствия – истинный порядок естества нашего.

Но я давно уже приучил себя ничему не удивляться.

Ничего не поняв, я понял, однако, что досок мне не дадут, и, не настаивая, удалился.

Что им история? эпохи? сполохи? переполохи? Я видел тех самых бродяг с магическими глазами, каких увидит этот же город в 2021 году, когда наш потомок, одетый в каучук и искусственный шелк, выйдет из кабины воздушного электромотора на площадку алюминиевой воздушной улицы.

Я редко бывал мрачен, тем более в ресторане.

Держа в кармане тридцать рублей, каждый понимал, что «человек – это звучит гордо». Они весили пятнадцать пудов хлеба – полгода жизни.

Я не люблю снег, мороз, лед – эскимосские радости чужды моему сердцу.

Я не любил Горшкова, как не любят пожатия холодной, потной и вялой руки...

Зимой, когда от холода тускнеет лицо и, засунув руки в рукава, дико бегает по комнате человек, взглядывая на холодную печь, – хорошо думать о лете, потому что летом тепло.

– За такую красотку не жаль Души, – примолвил он и толкнул шаткие сани…

– Ещё, ещё один миг счастья, и я кинусь в гроб будущего!

– Чертей я боюсь ещё менее, чем людей!