Отзывы о книге Кабир

После событий романа «Путь меча» прошло не одно столетие, плюющиеся огнем не-Блистающие приближаются к точке невозврата, трансформируясь в оружие массового поражения. Напряжение грозит разразиться всеобщим психозом. И в одной обойме, на территории частной школы-мектеба, оказываются совсем разные люди — хабиб-целитель Кадаль, избавляющий от тягот болезней по фотографии, его патрон Большой Равиль, шейх преступного сообщества «Аламут», хаким-историк Рашид, странным образом ощущающий связь с музейным экспонатом, двуручным эспадоном, азат-солдат Карен, новоиспеченный гулям местной частной школы, не задержавшийся в полиции и выдворенный оттуда хайль-баши Али-Беем, сам Али-Бей, дети, взрослые… и странная девочка, под накидкой которой спит (спит? бодрствует?) десяток братьев-ножей. Роман весьма и весьма отличается от «Пути меча», продолжая его основную сюжетную линию. Если в первом мы погружаемся в сознание Блистающих, плывем в относительно спокойных водах широкой реки сюжета, то здесь — попадаем в море безумия, оно и понятно, ведь плюющиеся, пришедшие на смену Блистающим, отнюдь не обладают развитым сознанием. Бездна тысяч голодных темных глаз глядит на нас со страниц книги. Да, Блистающие подобны людям, но не эти — ненавидящие себя, стремящиеся к саморазрушению… Что еще отличает море от реки — так это отсутствие одного русла-сюжета. Здесь мы наблюдаем множество линий, создающих полифонию в первой части, и сливающихся в многоголосье хора во второй. Композицию дополняет своеобразный водораздел, ненумерованная вставка, водящая за нос читателя, подсовывающая ему невинного жертвенного агнца в шкуре козла отпущения. Многое изменилось, но что осталось, так это отличный язык, пересыпанный все теми же ближневосточными и среднеазиатскими терминами и наименованиями. Отдельный плюс заслуживают герои и персонажи, каждый отлично проработан, уникален и неповторим. Каждому отводится своя роль и место в повествовании. И у каждого в голове есть комнатка, в которую авторы пригласят читателя, предоставляя тому уникальную возможность посмотреть на мир глазами этого самого персонажа. Стоит добавить, что вторая часть несколько напоминает любимые сюжеты Кинга, которые мы можем наблюдать во «Мгле» или «Буре столетия», когда люди, отрезанные от мира, оказываются в изоляции и взаимодействуют друг с другом сообразно со своими психологическими установками и особенностями, а напряжение усиливается за счет того, что автор подбрасывает почтенному сообществу непростую проблему в виде этического и морального выбора — убить девочку, решив проблемы всех и каждого? Отдать незнакомому пришельцу всего одного ребенка, но спасти других? В общем и целом, Олди снова на высоте. Они полностью меняют подход, как в построении архитектуры произведения, так и в стилистике, в атмосфере. Меняется все, почти нет «голоса» Блистающих, нет былинного эпоса-квеста, цельнометаллических героев, чьи пути прямые, как лезвия их мечей, но в то же время перед нами все тот же Кабир, и все здесь ощущается иначе лишь потому, что и сам мир изменился, ведь ничто не вечно. Радует, что данные изменения никоим образом не сказываются на качестве прозы дуэта. И все же, что рождается, то должно умереть. И иногда надо просто признать чье-то право на смерть. Ведь что может быть хуже, чем лежать в хрустальном гробу, блуждая между сном и явью и вспоминая сильные руки, свист и пение боя, навсегда ушедшие в прошлое?

P.S. Как точно описана суть огнестрельного оружия. Разве могло бы оно думать иначе, имей оно сознание? Постоянная боль, в буквальном смысле маленькая смерть во время каждого выстрела. Мышление роя, матка и слуги. Оружейные заводы, приводы и пули. Удивительно, как удается авторам перевести язык оружия на наш, человеческий.

Перечитываю книги, которые лет 10 назад называла любимыми. Первой была Седьмой совершенный . Второй - Я возьму сам . Интересно, что в этот раз у Олди не нашла ничего, что мне понравилось бы. И ни одной цитаты, которую хотелось бы сохранить...

По прихоти судьбы герой становится всесильным. Всесильным на уровне Бога, в каждой букашке и травинке его страны - частичка его разума. Одним своим присутствием он вызывает в людях лучшие чувства. И что же он делает с этой силой? Он стравливает людей, увечит и умертвляет их. Начинает войны и уничтожает всё живое. Становится причиной гибели или страшной трансформации людей, которых он называет друзьями. Удобно назвать окружающих марионетками - и далее с лёгкостью шагать по трупам. А потом ещё сказать, что смерти нет, и держать в уме возможность "реплея".

И причина этого - суть гордыня. Герою обидно получить великий дар "просто так". Настолько обидно, что в его сердце не остаётся места благодарности и любви. Настолько обидно, что проще покрошить людей в битве, чем дать им мир и процветание. А может, ещё причина в страхе. В страхе не справиться с полученной вместе с даром ответственностью. Ответственностью Абсолюта, возложенной на простого человека. Жаль. Можно было хотя бы попытаться.

Цитата из заголовка найдена специально для рецензии и взята из книги Семь великих тайн космоса .

Это моя первая книга после трилогии об Индии. Ну вот и не впечатлило меня так, как я того ожидала. Начиналась заманчиво, но прошла - как и не было. Моя оценка только за восточное послевкусие, изумительную концовку и непривычные для вкрапления в прозу стихи.

Все в книге хорошо, и атмосфера, и культурный материал, и такие интересные животные-тотемы. А вот людей совсем мало, и они теряются на фоне главного героя, так, миражи.

Но больше всего мою оценку занизило постоянное "Я возьму сам". Такое упорство и нежелание мириться с судьбой проявляется года в 2-3, когда начинается осознание отделенности от родителя и нежелание следовать голосу разума, а слепое желание сделать самому, чтобы познать, чтобы научиться, исследовать границы. Чему учиться 50-летнему мужчине, по тем временам человеку, который подходит к старости? Что им двигало? Почему он не хотел править народом, принести что-то хорошее, доброе, вечное (с) в эту страну, радоваться, что народ обрел благополучие в его лице и защиту от бедствий и войн? Да, возможно через какое-то время такое благополучие надоедает, но не сто лет прошло, в самом деле... Разве не смирению учат все религии мира (недаром же герой пытается внедрить ислам), почему бы не принять то, что есть, а дальше посмотреть, как дело развернется?

Концовка все спасает, разрешает все противоречия. Но не люблю тех героев, поступки которых не находят во мне понимания.

Эта книга - предыстория первого романа Кабирского цикла. Я-то думал, что здесь будет подробно расписано, как появился разум у того самого оружия, но нет. Здесь просто та же местность, отдаленные предки ГГ первого романа, а разумного оружия нет и не будет. Его время еще не настало. А еще я надеялся, что хоть тут-то автор загладит свою вину за вторую книгу. Ну... лишь отчасти.

Тоже непривычная книга. Если первый роман был приключенческим, фантастическим, то здесь же самая натуральная восточная философская сказка. Будут здесь чудовища, дэвы, пещеры, порталы, сказочные существа, разные там превращения... и все это на фоне небывалой концентрации восточной философии. Огромное количество поэзии, разных мудрых изречений и прочего. Да, тут есть какой-то сюжет, происходит какое-то действо, читая которое сразу приходит на ум "Тысяча и одна ночь", Шахерезада и прочее. Странствующие поэты, халаты, мечи, кони, вино, резня - и все это в виде философской сказки. Такие вот дела.

Не могу сказать, что мне книга понравилась. Правда, и что так уж не понравилась не могу. Увы, ожидаемых героев я тут не увидел - это минус. Но книга местами интересна, необычна - это плюс. Но, как оказалось, восточная философия тех времен - очень далекая от меня вещь - это минус. Но почитать было интересно, наводило на разные мысли - это плюс. Но философии, признаться, было слишком много, поэзии слишком много, в итоге вместо художественной книги получается чуть ли не исторически-документальная - для меня это минус. Такие вот непонятные плюсы/минусы без однозначного впечатления. Так что оценка средняя - 3/5.

ох как сложно шла эта книга. я будто бы продиралась сквозь непроходимые джунгли, имея в наличии пилочку для ногтей вместо мачете. какой витиеватый слог, бесконечные сравнения всего и вся. а размышления главного героя - это просто цветистый лес, где крупицу его мысли попробуй еще вычлени. бесспорно, авторы пытались передать красоту и манеру повествования арабских книг/поэм и т.д. думаю, что им это удалось. что же до самого сюжета: бесконечные попытки главного героя отбросить подачки судьбы и самому взять то, что ему приглянулось.

Рецензия, в которой автор размышляет о бренности вседозволенного, преподносимого к ногам и настойчиво требующего взять это, но ни словом не обмолвливается о трех жизнях поэта обретшего и победившего Фарра, шаха кабира Кей-Бахрама, бывшего и ещё ни раз остающегося Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби. Просто продолжаю поражаться как я раньше в книжном водовороте умудрялся не окунуть свой любопытствующий нос в целую круговерть вселенной украинского дуэта Олди? Большие романы просто поражают детальной продуманностью в совершенно несочетающихся друг с другом культур стран всего нашего, ещё умеющего прекрасно удивлять, зеленого шарика. Совершенно не интересуясь (а вот зря!) арабской культурой и в первую очередь культурой словесности, поначалу долго втягивался и грустил, за что было был вознагражден сверх ожидаемой меры. Наверное, многие посмотрев, прочитав, услышав о жизни "сильных мира сего" пытались представить себя на их месте, как бы они поступили, перестраивали под себя и, что уж таить, наслаждались в ситуации вседозволенности. И вот когда все это , может и по ошибке, сваливается к ногам, да ещё когда уже этого не ждешь, причем совершенно в техническом плане в том состоянии, в котором и ждать то невозможно, некоторое ошеломление просто обеспеченно. И вроде бы сотни гурий, сокровищница, целое государство, за редким исключением, покорно соглашаются с твоей волей и любую жестокость воспринимают как высшее благодеяние отмеченного властью в их ничтожную сторону. Да и эти "исключения" самоустраняются и не представляют угрозы. Но за властью приходит лень, за ней тоска, а там и вкус к жизни потерять недолго. Да и основное призвание в жизни (нет, не править холопами) вызывает восхищение народа не более чем почесывания правой пяткой за левым ухом. И внутри это свалившееся "счастье" острыми ядовитыми зубами цепляется и отрывает куски от собственного "я". Хочется вовсе не склоненных без боя голов бывших врагов и дев молодых и послушных. НЕТ! Вы слышите, нет? Не нужны ни слава, ни всемогущество, аккуратно с горочкой выложенные на блюдечке с арабеской! Нет, не надо, я ВСЁ возьму сам! С болью, кровью, потерями, но сам. Сюжет, словно счетчик Гейгера при прогулке неподалеку от Хиросимы, передергивает многоуровневыми снами, перерождения, борьбой с неизведанным, безвыходными обстоятельствами и параллельными мирами. И вся эта вакханалия гармонично дополняется касыдами (одами), хлестко и эмоционально вырисовывающими желания и фантазии их написавшего Книга, "расчитайся" и дай себя прочесть ещё раз, как в первый!

Представьте себя в картинной галерее. Перед вами огромная картина, состоящая из трёх частей. В центре основная композиция. С одной стороны то что предшествовало этому, а с другой то что будет потом. Представили. Теперь стоп. Нет центральной картины, только чёрная ткань и внизу название «Путь меча». Я человек любопытный, поэтому немного поднял ткань. Однако что объединяет этот мир. Мир Кабира. Время. Оно слишком растянуто. Глубокое средневековье в одной, средние века в другой и наше время в третьей. К тому же идёт всё не по порядку. Сначала середина, потом конец и в конце начало. Герои тоже не подходят. В одних они действуют как персонажи, а в других действуют как упоминания из прошлого. Не герои не время. Так что же? Может сам Кабир, этот мир будто вышедший из сказок Шахрезады и древних персидских легенд. Мир, переливающийся всеми цветами света и тьмы. Ещё это поэзия. Я не знаю, что больше мне понравилась сама трилогия или стихи, которые были в ней. Они живые. Они хохочут, плачут, любят и ненавидят.

Отличная книга, если вы любите абсолютно бессмысленные метания главных героев: они что-то делают, куда-то идут, и чего-то у них получается. В их действиях нет логики, у героев нет характера, нет абсолютно ничего. Зато есть повторение одного и того же, что «я возьму сам» и «мёртвых нет». Очевидно, что книга написана исключительно ради этих двух тезисов, а всё остальное — просто декорации. Но, увы, декорации пусты и унылы. Если вы думали, что получите в этой книге какие-то ответы, которые прояснят мир Кабира до «Пути меча», то спешу вас разочаровать: никаких ответов тут нет, есть ещё больше набросов про непонятные силы и события.

Но в целом у меня получился весьма последовательный путь знакомства с «Кабирским циклом»: 3 -> 2 -> 1. А учитывая, какой у этих книг рейтинг тут и на «Фантлабе», то очевидно, что Олди не мой автор, и я, пожалуй, воздержусь от дальнейшего знакомства. По крайней мере, на время.

Мятежный поэт Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби готовится погибнуть в объятиях самума, но вдруг оказывается в раю (или не в раю?), где служители культа Огня Небесного (проклятые еретики — точно не рай!) предлагают ему стать шахом славного Кабира. Дорожка сама ложится под ноги, спины гнутся, толпы почтительно расступаются, женщины томно стенают и скромно вздыхают, а нимб фарр-ла Кабир прочно закрепился на макушке. Все само собой спорится-ладится, да так, что впору завыть со скуки (все-таки не рай, а ад.) и почувствовать себя игрушечным болванчиком. А впереди сияет руном Золотой Овен, упорно не желающий превращаться в кебаб, и лишь посмеивается каждый раз, когда поэт упрямо кричит: «Хватит! Я возьму сам!» Перед взором читателя предстают легендарные времена джахилийи по-кабирски, когда не знали эмираты имени Творца, а впрочем и эмиратов никаких не было. Тысяча и одна ночь приключений аль-Мутанабби и его «небоглазых» соратников в соответствующих декорациях, в которых и города демонов, и султаны-жабы, и хитромудрые вазирги присутствуют в достаточном количестве. И зачастую совсем не такими оказываются, какими мы привыкли их видеть в арабских сказках, что несомненно является плюсом. Олди исследуют со всех сторон вопрос человеческой воли, ее способность восстать против детерминизма событий истории, походя аллегорически демонстрируя читателю примерную (и весьма правдоподобную) модель формирования исторического мифа. Подарив своему герою уникальную возможность не единожды преодолеть завесу смерти (которой не существует), увидеть свой мир в разные отрезки времени и увековечить иронию судьбы в своих знаменитых бейтах. Как и предыдущие романы «Кабирского цикла», этот — многослоен. Его идея не укладывается в прокрустово ложе одного вопроса, пусть даже такого сложного, как вопрос о человеческой воле. Вполне вероятно, куда более важен здесь символ пути поэта, творческого человека, проходящего через различные трансформации и примеряющего маски шаха и эмира, но все равно остающегося поэтом (главным образом, благодаря личному выбору), что недвусмысленно подчеркивается на протяжении всего повествования. Поэтому и главный герой является не картонным персонажем, о котором мы уже все знаем из «Пути меча» (пришел — увидел — завоевал), а достоверным и живым. Язык произведения прекрасен. Порой проза плавно перетекает в поэзию, а затем — обратно. Иногда стихи инкрустированы в текст в виде абзацев, что подкрепляет ощущение, словно читаешь поэзию в прозе. Множество специфических оборотов, вроде «прикусывания пальца изумления зубами сдержанности», помогают с головой окунуться в мир арабского (и псевдо-арабского) литературного средневековья. Активный словарный запас, замедляющий ретивых коней скорочтения читателя и оставляющий их пастись на пастбище бескрайних просторов гугла, удовлетворит самого любознательного читателя. В общем и целом, дуэту удается выполнить сложную задачу — оставаясь в рамках единого цикла, не превращать каждый новый роман в пережевывание предыдущих. А еще — проложить мостик между аль-Мутанабби, что погиб где-то в песках близ Багдада, и аль-Мутанабби, что создал Кабирский эмират и чья рука досталась Чэну Анкору. Про «третьего» аль-Мутанабби узнаете, когда прочтете книгу, что я всячески рекомендую сделать всем любителям хорошей литературы.

P.S. «А как же Блистающие?» — спросит читатель: «Где живое оружие? Почему оно молчит?» Этого читателя мы отсылаем к эпизоду битвы с Золотым Овном, который наиболее ярко намекает нам на наличие воли у оружия, а также предлагаем вспомнить, как на зерцале некоего панциря вместо бараньего черепа появилась вязь: бейт из «Касыды о мече». Символическое рождение, таким образом, дополняет и завершает триптих «рождение — жизнь — смерть Блистающих», представленный соответственно тремя романами: «Я возьму сам», «Путь меча» и «Дайте им умереть».

По восточному красивое, непонятное, скрывающее тысячу тайн и потому манящее произведение. Словно прекрасный персидский ковер она соткана из песен, стихов, рассказов, афоризмов и легенд. Мне даже не столько был интересен сюжет, а он хорош, сколько узорная вязь языка, завораживающая своеобразность, прекрасные или ужасные образы рождаемые воображением. Иех, под кальян такое читать надо, не торопясь, со смаком. Инжиром каким-нибудь закусывать в меду с миндалем, для полноты ощущений. Вкусная книга. Перечитывать буду именно так.