Рассказы

Вот как ставить оценку книжке, если тут по сути две совершенно разные вещи: тексты из цикла «Донские рассказы» 24-26 гг. — и «Судьба человека».

Честно, не знаю, что там на счёт авторства «Тихого Дона» — найденных рукописей, факсимильных изданий и прочих экспертиз, я в это вообще не вникала, и не хочется пока. Но вот чисто по-читательски: если начинаешь читать Шолохова с «ТД», а потом возьмёшь ранние рассказы, то скажешь — ну, нет, братцы, какой же вам тут Михаил Александрович. И дело даже не в стиле, ладно, предположим, разные жанры, так разные и стили (хотя всё ж таки с языком тут тоже непонятно, ну чувствуется в рассказах кх-х-х-х-хм скованность молодого творца, ну чувствуется в эпопее свобода настоящего Автора), ладно.

Но меня откровенно поразило содержание. Смысл. Понимаете, сначала ты читаешь «Тихий Дон», где настоящие люди, не белые, не черные, не фиолетовые; где, как в жизни, у каждого встреченного — характер, грех, радость, правда, выбор, и у каждого своё всё, потому что все мы знаем, что не бывает отличника или подонка: тут крапинка, там оспинка. А потом вдруг читаешь рассказ за рассказом, смысл которых не надо упрощать, чтобы подогнать под одну гребёнку: извергово племя кулацкое, старорежимное с наслаждением ломает и убивает простых хороших людей, но рыцари без страха и упрёка на красных конях если и не успеют прискакать спасти, то точно отомстят за мученичество крестианства да пролетарьята. На эту гребёночную модель как бусы надеты однотипные сюжеты. И свет коммунизма слепит тебя со страниц: вот маленький сын красного добывает портрет Ленина, чуть не молится ему, а перед смертью видит папу, маму, деда — и Ильича, которому с радостью протягивает ручки. Вот возвращается с войны муж, которого считали погибшим, берёт жену домой из колхоза, сулит ей любовь и жалость (ср. параллельный сюжет в «ТД»), а на второй день начинает снова убивать, и она, случайно не утопившись, бежит обратно в святую колхозную обитель. Кулак без сомнений зарубает собственного сына, попутавшегося с партией. Атаман без сомнений в бою закалывает командира эскадрона, а, узнав в нём сына по родинке на ноге, стреляется, рыдая над трупом. Красный без сомнений стреляет мать своего новорожденного сына, потому что та оказалась белой шпионкой. Маленький, пухнущий от голода Алёша-сирота получает новую счастливую судьбу, став комсомольцем. Ни одного мелкого промаха и просчёта на двенадцать рассказов: если кулак или восставший против советов, то не сердце у него, а моток белых копошащихся червей, а если красный или партийный, то не душа у него, а алый Грааль, полный сострадания и великой силы духа. Такой вот агитационный лубок.

«Судьба человека» написана тридцать лет спустя, в 1956, и совсем про другое. Рассказ о человеке, прошедшим вторую мировую, написан и другим языком, обыкновенным человеческим языком. Его совсем по-другому читаешь, уходит ощущение лёгкой тошноты, на лице то и дело появляются жалостливые бровки домиком, в критический момент, может, и пара капель — я так просто про войну не могу читать с сухими глазами. Тут совсем иное ворошится — дело не в том, кто хороший, а кто плохой (правда, есть фрицы), а в том, что война сотворила с судьбой человека. И это, кстати, вполне перекликается с одним из смыслов «Тихого Дона», хотя, конечно, несмотря ни на что, рассказ по мощи никак не выдерживает сравнения с романом.

Разноречиво, но в тоге — нет. Три часа жизни потрачены впустую. Надо теперь перечитать «Поднятую целину», которая у меня в одиннадцатом классе улетела за два дня, чтобы как-то определиться, а то пока, получается, плюс на минус.

судьба человека.в этом рассказе, как и в романе "тихий дон", персонаж, андрей соколов, представляет весь русский многострадальный народ, а не отдельно взятого человека; это также выражает обобщающее слово "человек" в названии. испытания, выпавшие на долю героя — это испытания всего советского поколения. все, что потерял андрей соколов — семью, здоровье, работу, — теряли тогда все без исключения.

война помогает соколову понять, что жизнь быстротечна и нужно ценить каждое мгновение, проведенное с любимыми людьми. сн так и никогда не сможет себе простить того, что в последнюю встречу со своей женой оттолкнул ее: "Силой я разнял ее руки и легонько толкнул в плечи. толкнул вроде легонько, а сила-то у меня дурачья..." то был последний миг, когда они могли смотреть друг на друга, разговаривать, касаться. шанса извиниться за содеянную грубость, пусть и не умышленную, больше не будет — его забрала война. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ на войне убивали не только врагов, но и союзников. точнее, мнимых союзников. так, когда соколов попал в руки врагов, то один из пленных грозился выдать русского командира. андрей соколов принял тяжелое решение: задушить своего же, русского человека: "первый раз в жизни убил, и то своего..." такой прецедент мог случиться только на войне. разве можно себе представить, чтобы в мирное время человек мог убить себе подобного из-за какой-то угрозы? все можно было бы регулировать с помощью судебного процесса. но на войне не было места суду и следствию. тогда мысли и силы граждан страны были направлены только на одно — на победу. все остальное отошло на задний план.

герой, однако, смог вернуться на родину. стоит сказать, что СССР принимал бывших военнопленных отнюдь не с распростертыми объятиями: многие подвергались гонению и клевете, к иным относились с опаской. на них смотрели большею частью как на врагов народа, а не на героев, сделавших все возможное, чтобы оказаться на свободе и помочь своей стране в борьбе с общим врагом. примечательно, что шолохов намеренно употребляет в своем рассказе словосочетание "русский солдат", а не "советский солдат". это связано с тем, что шолохов решил приглушить политический и идеологический аспекты. на первом месте для него стоят именно национальные особенности сражающегося человека, а не его политические принципы.

автор снова обращается к нормам морали, упрекает филистеров, которые стоят у рычагов государственного аппарата, которые не способны понять ценности человеческой жизни и которые вынуждают граждан убивать себе подобных людей, регулярно совершая смертный грех. как в романе "они сражались за родину", так и в рассказе "родинка" шолохов говорит о подростке, бросившем учебу и поступившем в ряды РКСМ. речь идет о командире эскадрона — николке кошевом. кошевой хотел бы продолжить обучение, но в ряду возникшей войны реализация своих планов ему кажется невозможной. из-за ряда перенесенных душевных волнений и телесных повреждений он состарился раньше времени и стал равнодушен к жизни: "... уж уморился так жить... Опостылело все..."

в упомянутом рассказе шолохов поднимает вечную тему — тему отцов и детей. эта тема раскрывается здесь трагически: показана разобщенность во взглядах между родственниками, завершающаяся гибелью обоих. шолохов утверждает: нет победителей и побежденных на той войне, где отец убивает сына. в рассказе "шибалково семя" прослеживается аналогичная ситуация, что и в "судьбе человека", а именно — предательство. в первом рассказе предводитель банды поручает своей любовнице дарье быть соглядатаем в красноармейской сотне. главный герой не в силах перенести такую измену, а потому с готовностью исполняет приказ сослуживцев — убивает дарью. с помощью этого короткого рассказа шолохов показал то, как на войне не терпят отступничества и жестоко расправляются с этим.

в "бахчевнике", как и в "родинке", раскрывается тема отцов и детей. в "бахчевнике" проиллюстрирован раскол в казацкой семье в годы гражданской войны и революции. зверские убийства почти на каждой странице: муж убивает жену, сын убивает отца... при прочтении "бахчевника" с горечью осознаешь, как богопротивное убиение человека переплетается с обыденностью и перестает быть чем-то из ряда вон выходящим. с поразительной откровенностью шолохов пишет о страданиях, выпавших на долю четырнадцатилетнего алёшки — героя рассказа"алешкино сердце". алешка попов остался круглым сиротой, и все из-за возникших голода и засухи на дону. здесь же шолохов использует контраст: голодный и бедный алешка оказывается добрее и сострадательнее к чужим проблемам, чем черствые и грубые самодуры кулаки макарчиха, иван алексеев и поп. на примере трех последних героев автор повествует о равнодушии "сытых" ко всему тому, что не касается их благополучия. итак, идея рассказа "алешкино сердце" заключается в том, что во время сложных жизненных испытаний важно сохранять в себе человечность и чистоту сердца.

в рассказе "коловерть" представлена та же вечная тема, что и в "родинке" и "бахчевнике" — тема отцов и детей. в "коловерти" казачья семья крамсковых оказывается разобщена в связи с возникшей революцией и гражданской войной. хорунжий михаил не находит в лице своих родственников взаимопонимания: те не разделяют его энтузиазма бороться с красногвардейцами. вазвязка поражает своей неожиданностью: михаил крамсков дает приказ о расстреле собственных братьев и отца, после чего тишину сотрясают "...два сиповатых винтовочных выстрела и человеческий крик" . шолохов с поразительной точностью показывает, как различия в миропонимании рушат все семейно-родственные связи.

из этого следует, что в каждом из рассказов сборника раскрывается драма маленького человека на фоне гражданской войны, подробно описывается то, как они справлялись с возникшим из-за войны чувством обремененности, лишались возможности быть счастливыми, приносили себя в жертву ради счастья других...

таким образом, из всего выше написанного следует, что шолохов с присущим ему психологизмом раскрывает невероятно многострадальную и тяжелую жизнь людей во времена великой отечественной войны. война сломала многие человеческие судьбы. но шолохов, подобно льву николаевичу толстому, утверждает, что после перенесенных лишений "надо жить, надо любить, надо верить".

Вот и как оценивать это издание, если в нем есть "Судьба человека", но при этом все остальное - написанные словно по одному шаблону рассказы о красных и белых. "Судьба человека" - совершенно самостоятельное, сильное и интересное произведение. Остальные же рассказы - черно-белая страшилка, где большевики - неизменно хорошие, без единого недостатка, а меньшевики - неизменно бесчувственные злобные твари. И еще кровь льется рекой, а побои описываются смачно во всех подробностях. На самом деле в маленьких дозах эти кровавые рассказы с обязательным смертельным концом еще могут показаться достойными чтения. Так и было у меня поначалу. Все-таки язык у Шолохова - певучий, завораживающий. Но когда рассказ за рассказом читателя ждет, по сути, один и тот же сюжет в разных интерпретациях, уже становится тошно. Еле догрызла этот кактус. И в награду за терпение в конце сборника - совершенно удивительная "Судьба человека".