Цитаты из книги Идиот. Бесы

А у кого нет народа, у того нет и бога! Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой народ и теряют с ним свои связи, тотчас же, по мере того, теряют и веру отеческую, становятся или атеистами, или равнодушными. Верно говорю! Это факт, который оправдается. Вот почему и вы все и мы все теперь — или гнусные атеисты, или равнодушная, развратная дрянь, и ничего больше!

И с чего я взял давеча, что вы идиот! Вы замечаете то, чего другие никогда не заметят. С вами поговорить бы можно, но… лучше не говорить!

Нужно быть действительно великим человеком, чтобы суметь устоять даже против здравого смысла.

Убийство по приговору несоразмерно ужаснее, чем убийство разбойничье. Тот, кого убивают разбойники, режут ночью, в лесу или как-нибудь, непременно еще надеется, что спасется, до самого последнего мгновения. Примеры бывали, что уж горло перерезано, а он еще надеется, или бежит, или просит. А тут, всю эту последнюю надежду, с которою умирать в десять раз легче, отнимают наверно; тут приговор, и в том, что наверно не избегнешь, вся ужасная-то мука и сидит, и сильнее этой муки нет на свете.

а вот, говорит, точно так, как бывает материна радость, когда  она первую от своего младенца улыбку заприметит, такая же точно бывает и у Бога радость всякий раз, когда он с неба завидит, что грешник пред ним от всего своего
сердца на молитву становится

"Деликатности и достоинству сердце учит, а не танцмейстер".

"А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах".

"— Лучше быть несчастным, но знать, чем счастливым и жить… в дураках."

Другое дело настоящий поджар: тут ужас и всё же как бы некоторое чувство личной опасности, при известном веселящем впечатлении ночного огня, производят в зрителе (разумеется, не в самом погоревшем обывателе) некоторое сотрясение мозга и как бы вызов к его собственным разрушительным инстинктам, которые, увы! таятся во всякой душе, даже в душе самого смиренного и семейного титулярного советника… Это мрачное ощущение почти всегда упоительно.

Всегда кончалось тем,  что наипозорнейший крест становился великою славой и великою силой,  если искренно было смирение подвига

О друг мой, брак - это нравственная смерть всякой гордой души, всякой независимости.

Человеку гораздо необходимее собственного счастья знать и каждое мгновение воровать в то, что есть где-то уже совершенное и спокойное счастье, для всех и для всего... Весь закон бытия человеческого лишь в том, чтобы человек всегда мог поклониться пред безмерно великим. Если лишить людей безмерно великого, то не станут они жить и умрут в отчаянии.

"Чрезвычайно странные люди!" — подумал князь Щ., может быть в сотый уже раз с тех пор, как сошёлся с ними, но ему нравились эти странные люди.

Ограниченному обыкновенному человеку нет, например, ничего легче, как вообразить себя человеком необыкновенным и оригинальным и усладиться тем без всяких колебаний.

«Тут одна только правда, а стало быть, и несправедливо».

Он взял билет в Павловск и с нетерпением спешил уехать; но, уж конечно, его что-то преследовало, и это была действительность, а не фантазия, как, может быть, он наклонен был думать.