Цитаты из книги Идиот. Бесы

жребий русской женщины ужасен

-...Почему здешний житель или читатель не станет переплетать?

• Потому что читать книгу и ее переплетать - это целых два периода развития, и огромных.

Вообще я сделал замечание, что будь хоть разгений, но в публичном легком литературном чтении нельзя занимать собою публику более двадцати минут безнаказанно.

Меры, предлагаемые автором для отнятия у девяти десятых человечества воли и переделки его в стадо, посредством перевоспитания целых поколений, - весьма замечательны, основаны на естественных данных и очень логичны. Можно не согласиться с иными выводами, но в уме и знаниях автора усумниться трудно. Жаль, что условие десяти вечеров несовместимо с обстоятельствами, а то бы мы могли услышать много любопытного.

Очевидно капитан Лебядкин хоть и перестал пьянствовать, но все-таки находился далеко не в гармоническом состоянии.

Понимаете ли, что вы должны простить мне этот удар по лицу уже по тому одному, что я дал вам случай познать при этом вашу беспредельную силу...

И заметьте, эта наша привычка на ты отца с сыном; хорошо, когда оба согласны, ну, а если ругаются?

Ты меня прости, Степан Трофимович, за мое глупое признание, но ведь согласись пожалуйста что хоть ты и ко мне адресовал, а писал ведь более для потомства, так что тебе ведь и все равно...

"Есть люди, которым чистое белье даже неприлично-с", как выразился раз когда-то Липутин на шутливый упрек ему Степана Трофимовича в неряшестве.

Они все брали из книжек, и по первому даже слуху из столичных прогрессивных уголков наших, готовы были выбросить за окно все, что угодно, лишь бы только советовали выбрасывать.

...коль до рассвета афинские вечера, так не сидит же по двенадцати часов за книгами.

Он со слезами вспоминал об этом девять лет спустя,- впрочем скорее по художественности своей натуры, чем изо благодарности...

– Зонтик ваш… стоит ли для меня-с? – пересластил капитан. – Зонтика всякий стоит.

Люди из бумажки; от лакейства мысли все это

Наглядная действительность всегда имеет в себе нечто потрясающее

- Сделайте одолжение, будьте. Надо. Надо внушить числом и лицом... У вас лицо... ну, одним словом, у вас лицо фатальное

С развлечениями нечего церемониться, было бы занимательно.

- Понимаешь ли ты, осёл, что я влюблён, я фрак купил, посмотри, фрак любви, пятнадцать целковых; капитанская любовь требует светских приличий...

- Прощаю за учёность! Игнат Лебядкин - образо-о-ваннейший...

Любви пылающей граната Лопнула в груди Игната И вновь заплакал горькой мукой По Севастополю безрукий.

- Хоть в Севастополе не был и даже не безрукий, но каковы же рифмы!

Он, например, чрезвычайно любил свое положение "гонимого" и, так сказать, "ссыльного". В этих обоих словечках есть своего рода классический блеск, соблазнивший его раз и навсегда